Ворг. Успеть до полуночи

Ломятся на работу в таверны Межземья, там хорошо платят, хоть и приходится пахать без продыху.

- Ты вот что, Лотер, - сказала она, направляясь в кухню, - раздевайся.

Я вытаращил глаза. Курт, спокойно ковырявший в хлебном мякише, замер. Палец так и остался в хлебе, гоблин с недоумением посмотрел на сестру.

Вода в котле и забурлила. Капли шипят, попадая на дрова. Ощущение, что за очагом клубятся маленькие змейки.

- Болваны, - сказала Азута строго. – Ворг, будешь мыться. Я не дам ложиться на чистые простыни.

С тебя грязь комьями отпадает. И разит. Даже не пойму чем. Случайно в козлином загоне не ночевал?

Я облегченно выдохнул. Сестра Курта высокая и статная, но гоблины – точно не мое.

Зеленомордый вытащил палец из хлеба и обтер его о штаны. Послышался сдавленный смешок. Я бросил суровый взгляд на гоблина, тот хмыкнул и прищурился.

- Ну, - начал я, - может и ночевал. Теперь уже не помню. Был какой-то постоялый двор на краю Центральных земель. Мест не было, но овчарня теплая и уютная.

- Ужасно, - сказала Азута брезгливо.

- Ест всякую дрянь, спит, где попало. Поди, еще разбойник. Одно слово – ворг.

- Ну-ну, - предостерег ее брат. - Ты не больно наседай на него. Все-таки хищник, хоть и должник.

Он опасливо покосился на меня.

Холка встала дыбом, ощутил, как клыки стали удлиняться. Не обращение, конечно, так – свирепство. И опять это странное чувство, что за мной кто-то следит. Я глухо зарычал, но когда поймал на себе строгий взгляд Азуты – все моментально улеглось.

Говорят, что нет ничего страшнее, разозленной женщины, а гоблинская она или гномская – без разницы.

Я понял, если действительно улягусь грязным на ее белье - головы не сносить. И оборот в медведя не спасет. Когда хлестают мокрым полотенцем, мало того, что больно, так еще и обидно.

- Уговорила, - сказал я побеждено. – Буду мыться.

Азута самостоятельно вытащила огромную дубовую лохань на середину комнаты. Долго возилась с установкой, чтоб не шаталась. Хотел помочь, но Курт остановил, шепнув на ухо – Не суйся.

Решит, будто сочли хилой.

Молча наблюдали, как она наполняла лохань то горячей, то холодной водой. Если первую вылила прямо из котла в очаге, то вторую пришлось несколько раз таскать из бочки, что в сенях.

- Прошу купаться, - пригласила она и отошла в сторону. – Гостю положено мыться первым. Потом ты, Курт.

Гоблин взмолился:

- А меня за что?

- Еще спасибо скажешь, когда чесаться перестанешь, - пробурчала Азута, удаляясь из комнаты.