Алэнар. Ледяной трон

Очередное утро отсчитывало смерть еще одного мужчины, и только дом сестер неизвестная напасть обходила стороной. Младшенькая с каждым днем выглядела все здоровее и веселее, а старшая задумчивее и испуганней. Охотники, что пытались выследить опасную тварь, каждый раз возвращались ни с чем. Местная знахарка только разводила руками, осеняя себя святым знаком. Страх разливался в воздухе, окутывая каждый дом, заставляя выживших жаться друг к другу в надежде уберечься от неведомой заразы. Дошло до того, что жители отстроили общий дом и стали ночевать в нем… Но просыпаясь поутру рядом с мертвым соседом с разорванным горлом, поняли тщетность своих стараний.

Когда похоронили последнего взрослого мужчину, пришел черед женщин. А затем и детей… Жажда мести неожиданно превратилась в неконтролируемую жажду крови. Тени стало все равно, кого убивать. Главное, чтобы этот кто-то был живым, теплым, вкусным…

Слишком поздно деревенские поняли, кто именно был монстром.

Что с ними стало потом — не знает никто. Некоторые поговаривают, что они столкнулись с магами и были уничтожены. Другие же уверяют, что сестры живы до сих пор, и теперь вместе со странным старцем блуждают по миру, иногда забредая в удаленные деревни, где вершат свой страшный суд.

­ — Хорошая сказка на ночь, — пробормотала я, передернув плечами.

— Хороший раскащик, — довольно улыбнулась Мирайя, подмигнув мне. — Я спат.

Пожелав спокойной ночи, я проводила женщину задумчивым взглядом. Что-то странное было в ее поведении. Возможно, она чувствовала то же, что подсказывала и моя интуиция: надвигалось что-то нехорошее. Знать бы еще — что.

— Как ты? — спросил Ларен, разгоняя повисшую тишину.

— Не надо, — тихо попросила я, понимая, к чему он клонит.

— Каймин… Не знаю, поверишь ты или нет, но мне жаль, что твоего брата подставили.

От неожиданности я вздрогнула и посмотрела на Тана, пытаясь прочитать по его лицу — врет ли он или говорит правду. Отчего-то я была уверена, что рыжий радовался моему горю и выжидал момента, чтобы ударить побольнее. И сейчас его признание выбило почву из-под ног. Мы никогда не были друзьями, совсем наоборот, и подобная откровенность настораживала.

— Почему ты так думаешь? — голос был каким-то глухим, словно не моим.

— Отец присутствовал при том покушении.