Полевая практика, или Кикимора на природе

Альтар в одно слитное движение оказался рядом, обнимая меня за плечи. Я почувствовала, как он дышит мне в макушку, и тряхнула головой. А вот нечего бедных кикимор в жар вгонять. Мало того что обнял, печка такая, так еще и прическу портит! Я, может, всю ночь старалась, ворочалась, воронье гнездо соображала, а он так непочтительно в него дышит.

— Не фыркай, — попросил он на ушко и развернул меня лицом к себе. — Обиделась?

— Нет, — отрицательно покачала головой. — Просто не хочу быть такой.

Объяснить, какой именно, язык не повернулся.

Но в мыслях создался не очень лестный образ молоденькой содержанки. А ведь действительно, в каком-то смысле Альтар меня и содержит. И что-то следовало предпринять, чтобы хотя бы в своих глазах так не пасть.

— Ты не такая. — Он наклонился ко мне, подул на челку и коснулся указательным пальцем кончика носа. — И чтобы я больше такого не слышал.

— Ты и не слышал! — не удержалась я от замечания, хотя прежней веселости, как когда мы дурачились раньше, не было.

— Дань, не важно. Не думай о себе так. Лучше подумай, если бы я не мог дать тебе эти жалкие семь сотен, разве стал бы предлагать, зная о природной склонности болотников решать проблему звонким металлом?

— Они не жалкие.

Я опустила голову, не желая смотреть ему в глаза. Это ему они, может, и жалкие, а я уже знаю, сколько на них жить можно, если не шиковать. И это большая сумма. И дернул меня леший за язык такое говорить. Не могла оценить свои трехминутные страдания двадцатью монетками? Гордость не позволила!

Настроение вновь поехало вниз.

— Хорошо, они не жалкие. Но я могу дать тебе их, поэтому не расстраивайся. С чего это моя Данька стала так заботиться о финансах?

— Я не твоя, я мамина, — напомнила я, но больше это смахивало на перевод стрелок.

— Была маминой, стала моей. Мы же теперь женаты, забыла?

— Это понарошку было! И вообще, мы уже развелись.

— Когда это? Я такого не помню! — не согласился Альтар, наклоняясь, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— А даже если бы и помнил, других свидетелей ты не найдешь. А я самооговором заниматься не буду.

— Тогда я стребую с тебя алименты! На содержание Жабки!

— Вот теперь я разорен. За что мне эта кара! — воздел руки к небу Альтар, выпуская меня из объятий, бухнулся на колени и запричитал: — Жизнь моя погублена! Знал же. Не связывайся с этими зелеными! Все наследство на штрафы ушло.

Я не выдержала и бухнулась рядом.