Полевая практика, или Кикимора на природе

Скрип все же получился, но то ли ближайший к окну маг был глуховат, то ли не пожелал отвлекаться, но на меня внимания не обратили. Интересно, а распространяется особый навык маскировки в кустах, который свойствен каждой болотнице, на городской ландшафт?

— Кира Зеленская! — громко зачитал секретарь. Высокий, сутулый, похожий на крысу молодой человек с куцым хвостиком на затылке и широкими бровями.

— Вычеркните из списка, Тайлос. Ее давно следовало исключить из ваших документов. Метку с девушки уже сняли. Прошение подписывал лично его величество, — прикрикнул на чтеца один из магов.

— Вот же ж, — недовольно буркнул себе под нос Крыс и перешел к следующему адепту.

— Джон Трейн.

Вперед вышел светловолосый юноша, едва не споткнулся о камень, но устоял. Фонарь осветил его лицо, и я сглотнула. Почему-то такими мне всегда зомби представлялись. С выцветшими лицами, без эмоций, взглядом в никуда и абсолютной покорностью. Мерзкое зрелище. Еще и Крыс этот стоит и смотрит, как будто на базаре.

— В наличии, — отметил секретарь, ставя галочку в своих бумагах.

— По первичному распределению оборотни, но возможны и демоны. Магистр Бродсед, ваши рекомендации?

— Оборотни в приоритете, — отмахнулся от чиновника маг.

И так буднично это прозвучало, как будто он сорт печенья выбирал. Я задохнулась от возмущения и только поэтому промолчала.

— Следующий… — продолжал свое дело Тайлос, не подозревая, что нажил себе врага в моем лице. — Жан Летар.

Я прищурилась, и даже отвращение сменилось любопытством. Этот подвид рода человеческого никогда не относился к лучшим своим представителям и был некогда отставлен из ухажеров нашей Киры в весьма примечательных обстоятельствах.

— Демоны или нимфы? — Секретарь тоже явно подустал, но дело требовало собранности.

— Выбраковка, — внес коррективы ректор.

— Увести, — распорядился Тайлос. К Жану подошли двое гвардейцев и, подхватив того под локти, увели. — Минус третий. Еще брак имеется?

— На данном этапе — нет.

Ректор наконец отошел от Альтара. И мне бы вздохнуть с облегчением в знак солидарности, но вместо этого пришлось еще лучше хорониться под окном.

Такого ректора я опасалась. Он не шел ни в какое сравнение с нашим добрым Бродседом, которого те же иномирцы называли Хоттабычем. Нынешний Бродсед подавлял.

Альтар, прищурившись, следил за начальником, позволяя себе недовольство, что было, в общем-то, неудивительно. Не знаю почему, но я верила, что уж ему не доставляет никакого удовольствия стоять здесь и смотреть на эту дележку.