Трилуна. Ведьма Сардагана

– С-с-спасибо, – с трудом выговорила Леонесса и, икнув, громко рассмеялась.

Нуриэль и сам не понял, отчего при этих звуках сердце радостно подпрыгнуло в груди.

Но видеть эту смертную такой довольной и расслабленной было, несомненно, приятно.

– Иди ко мне, – Нуриэль обнял ее за плечи и прижал к своему напряженному телу, которое сразу откликнулось на это невинное прикосновение.

– Что вы хотите от меня? – Леонесса, даже не делая попытки вырваться, подняла к нему бесхитростное лицо и удивленно посмотрела в синие глаза, сейчас горевшие таким огнем, что у нее даже дыхание сбилось.

– Уже и сам не знаю, – выдохнул Нуриэль, склонившись над такой желанной добычей, что даже потемнело в глазах. Руки зарылись в шелковые пряди, лаская шею, и он мягко приник к полуоткрытому рту.

Несколько бесконечно долгих секунд блаженства, показавшихся Леонессе вечностью, он заставлял ее плавиться под его ласками. Мысли путались, она уже не понимала, где она находится и кто сейчас рядом. Были только его губы и руки, дарившие наслаждение.

Колдун с трудом оторвался от девушки и потрясенно посмотрел в сверкающие страстью глаза.

– Что же за чудо свалилось мне на голову, – прошептал он, покрывая легкими поцелуями горящие ярким румянцем щеки.

– Ничего подобного. Это вы н-н-неожиданно объявились в моей жизни. Уж и не знаю, за какие грехи мне все это? – Леонесса, снова икнув, сладко зевнула и прикрыла глаза.

Нуриэль улыбнулся. Никто и никогда не вызывал у него таких неподвластных и ярких эмоций, как эта маленькая смертная.

Он тяжело вздохнул, напоминая себе, что его целью была месть ведьме. Хотя, откуда она узнает, что здесь происходит? Достаточно и того, что она страдает из-за того, что он похитил ее подругу и думает, что ее здесь подвергают издевательствам. Девушка, незаметно для себя, уже тихо посапывала в его объятиях. Воистину, он каждый день будет подносить ей по кубку вина, чтобы она была так же покорна и не выводила из себя своим упрямством.

Теперь, надо признаться самому себе, он не хочет причинять ей ни малейшей боли. По окончанию войны, он отправит ее в свой замок, где она будет рядом в качестве его наложницы. Может, даже, он сделает ее старшей над имеющимися уже четырьмя рабынями, согревающими его постель, когда он бывал дома. Ладно, он потом подумает над этим. Сейчас же просто приятно прижимать ее к себе и чувствовать себя хозяином ее жизни. Он не будет торопиться лишать ее невинности.