Трилуна. Ведьма Сардагана

Надеялась, наконец-то до вечера тебя не видеть! – огрызнулась Леонесса, поднимая на него блестящие от слез лазурные глаза.

– Так, смертная. Что-то маловато уважения и страха в твоих словах, – прорычал колдун и щелкнул пальцами.

Неведомая сила прижала ее прямо к доскам, не давая пошевелиться. От этой очередной демонстрации могущества, Леонесса лишь печально вздохнула. Теперь-то она была уверена, что ничего плохого этот мужчина ей не сделает. Тот, кто с такой отчаянной нежностью покрывал ее тело поцелуями буквально еще ранним утром, не сможет причинить боль.

Нуриэль снисходительно улыбнулся, увидев, что спорить с ним больше не собираются и, снова щелкнув пальцами, позволил своей рабыне вновь сесть.

– Иди ко мне. Проедешься верхом. А то здесь дышать совсем нечем. Только плащ накинь. Не хватало еще, чтобы на тебя кто-нибудь смотрел, кроме меня.

Девушка удивленно посмотрела на него.

– Неужели рабыне дозволено глотнуть свежего воздуха?

– Если хочешь, – пожал плечами Нуриэль. – Ну а нет, можешь продолжать свое путешествие здесь.

Он уже начал опускать полог, когда Леонесса не выдержала и схватила его за руку.

– Я хочу выйти.

Колдун вскинул одну бровь, в ожидании глядя на раскрасневшуюся девушку.

– Пожалуйста, – Выдавила она, ненавидя себя в этот момент за проявленную слабость. Да что там говорить, она уже неделю ненавидела себя, когда плавясь под умелыми прикосновениями, лишалась разума.

Как только Леонесса накинула плащ, мужчина потянул ее за руку, и в одно мгновение она оказалась в седле, прижимаясь спиной к твердой груди. Легкий ветерок растрепал волосы и освежил разгоряченное тело, вызвав блаженную улыбку. Они набрали скорость и, отделившись от группы медленно тянущихся нескончаемой вереницей обозов, направились в начало колонны.

– Смотрю, ты повеселела, смертная, – прошептал ей Нуриэль в самое ухо и легко поцеловал в шею, посылая тысячи мурашек по всему телу.

– А ты разве не знал, Господин, что от одного твоего присутствия мое настроение кардинальным образом меняется?

Колдун опешил от такого заявления, не найдя, что ответить. Она еще ни разу не сказала ему и доброго слова, только все время спорила и огрызалась, к чему он, собственно, уже привык и даже находил удовольствие от перепалок.