Трилуна. Ведьма Сардагана

Киара чуть не разрыдалась от бессилия. Она была уверена, что ее Госпожа, которую все слуги за глаза звали «птичка» за веселый, добрый и покладистый нрав, больше никогда не вернется в свое прежнее состояние. Никогда им больше не услышать ее радостных звонких песен, каждое утро разносившихся по замку. Хозяин тоже ходил чернее тучи, обходя стороной комнату жены. Он просто не мог смотреть в ее полное страданий лицо.

- Уходи, Киара! – устало произнесла Гера, не отрывая взгляда от горизонта. – Я хочу остаться одна.

- Как прикажете, – горничная поклонилась и бесшумно выскользнула за дверь, в который раз унося с собой поднос с едой, к которому хозяйка даже не притронулась.

Гера с трудом подняла руку и дотронулась до разбухшей от молока груди, просто нестерпимо болевшей все последнее время. Только эта боль все еще напоминала ей, что она жива. От всплывшего перед глазами образа дочери, протягивающей к ней свои пухленькие ручки, сердце сжалось, на миг остановилось и вновь пустилось вскачь, заставив задыхаться и в панике хватать ртом воздух.

- Боги, заберите меня к ней, – в который раз прошептала молодая женщина одними губами. У нее уже не осталось слез, даже ненависть к мужу, убившему их дитя, меркла по сравнению с теми страданиями, что терзали сейчас ее ослабевшее тело.

Она даже не заметила, как дверь тихо отворилась, и в комнату зашел человек, которого она бы хотела до конца своей жизни больше не видеть.

- Гера, – с мольбой в голосе прошептал мужчина. – Не убивайся так. У нас еще будут дети.

У могучего воина перехватило дыхание, стоило заглянуть в полные слез и отчаяния глаза жены. Она всегда была хрупкой и маленькой, но теперь она совсем потерялась в огромном кресле, стоявшем у окна. Эта сгорбившаяся фигурка вызывала бесконечную жалость. Угрызения совести вновь начали терзать воспаленный мозг, и мужчина опустился перед женой на колени. Гера даже не вырвала руку, когда он нежно сжал ее пальцы, настолько ей было все равно, что происходило вокруг.

- Прости, у меня не оставалось выбора.

Она покачала головой и вновь отвернулась к окну.

- Ты не вернешь ее этим.

В ответ повисло гнетущее молчание. Мужчина тяжело вздохнул и поднялся с колен, намереваясь оставить жену в одиночестве, но тихий безразличный ко всему голос заставил его остановиться.

- Не приходите сюда больше, Максимилиан.

- Как прикажешь, Госпожа, – поклонился мужчина и вышел из комнаты, яростно хлопнув дверью.