Трилуна. Ведьма Сардагана

Надвигалось что-то ужасное и в сознании раздались тихие голоса духов:

– Беги!

Но девушка будто приросла ногами к земле, не в силах пошевелиться, наблюдая, как от отряда отделился всадник и направился прямиком к ним. Словно в тумане, она услышала испуганный вскрик Леонессы, когда он снял шлем и перед ними собственной персоной оказался настоящий Голган.

– Дорогая, – поклонился он невесте. – Я за тобой.

– Что здесь происходит? – Север подошел к воину и сурово взглянул в скользкие голубые глаза.

– Не лезь сюда! – зло прошипел тот.

– Это не твоего ума дело, плебей!

– Как ты разговариваешь со своим будущим королем, падаль? – взревел Север, сверкнув кроваво-красным перстнем на безымянном пальце. Этот перстень был подарком Зумейды королю Рамалана в знак уважения много лет назад, когда он еще только родился. В нем было заточено пламя силы, заставляющее гореть камень неземным светом. Он всегда отказывался носить этот знак королевского отличия из-за ненависти к поганым ведьмам, но теперь, возвращаясь к отцу, было необходимо пойти на уступки и доказать не только готовность возложить на себя обязанности короля, но и то, что он не имеет ничего против Сардагана.

Этот перстень власти он одел всего лишь несколько минут назад.

После заявления Северина, все, как по команде, застыли на месте, потеряв дар речи.

– Беги! – уговаривали голоса, но Трилуна не обращала внимания на их зов, чувствуя, как сердце проваливается куда-то вниз живота. В памяти всплыли портреты короля Яромира и его сына, выписанные умелым художником в толстом учебнике по истории.

Только там Север… то есть принц Северин был еще совсем юным. Она тогда часто любовалась его изображением, решив для себя, что это идеал мужской красоты… О, он не сильно отличался от своего портрета! Такой же прекрасный и неприступно-холодный. На глаза навернулись жгучие слезы, и она, плохо соображая от нахлынувшей обиды, выкрикнула:

– Обманщик!

Тут Голган, услышав подобное, наконец, пришел в себя.

– Мразь! – крикнул он и влепил девушке звонкую пощечину.

Голова дернулась, и шлем скатился на землю, выпуская на волю рыжие беспорядочные волны кудрей.

Теперь уже пришла пора Северу онеметь от шока.

– Простите, ваше высочество! – Голган низко склонился, крепко держа за руку готовую упасть в обморок Леонессу и заставляя ее последовать его примеру. – Простите мою дерзость, но вы так долго отсутствовали, что в Рамалане некоторые решили, что вас уже нет в живых.