Сторож Академии ведьм

Потому вернулся на дно и долго прогуливался рядом с созданием, соображая, как из него добыть магию.

Ни к чему размышления не привели, потому Марртард просто подошел и коснулся холодных и гладких чешуек. Тотчас почувствовал, как рыбье сознание тянется к нему, как напитывается его тело неведомой до этого мощью и особенной чуткостью. С тех пор маг часто приходил к ней. Знал, что она разумна, знал, что читает его полностью. Но рыба никогда с ним не заговаривала, без возражений делилась силой и диковинными образами, из которых Марртард потихоньку понимал жизнь Вселенной.

Вполне возможно, если бы не рыба, он никогда не достиг бы таких успехов и в таком юном возрасте.

С годами он становился сильней. Обошел в мастерстве преподавателей, вскоре и сам им стал. Женился. Получил доверие императорского двора. Все в его жизни было идеально. Все по плану. До того самого дня, когда захотелось понять рыбу. Попытаться осознать, каково это: быть самым сильным существом.

Зачем годами лежать во тьме? Изредка — в дни затмения — вырваться из заключения, чтобы пролететь над Чернолесьем, взмыть в небеса, а затем упасть камнем в тюрьму, неизвестно для чего созданную. Только сейчас Марртард понял, что все это от одиночества.

Он поднял голову к небу, прощаясь, и сорвался в пропасть, надеясь, что сегодня — спустя годы — рыба вновь заговорит с ним, поймет его, как он вдруг понял ее.

Маг закутался поплотнее в плащ. Тьма охватила его, ластилась к старому другу, пыль скребла горло и забивалась в глаза.

Он приземлился, пытаясь почувствовать рыбу, ощутить, так же ли спокойно она спит в своей темнице или настроение божественного создания переменилось. Вдруг его ослепило сине-алым светом и, лишь привыкнув к сиянию, маг увидел пылающий круг радужки в три человеческих роста и затягивающий мрак зрачка, в глубине которого мерцало нечто недостижимое ни для человека, ни для искусного мага.

“ОПЯТЬ ТЫ ЗДЕСЬ, МАРРТАРД”, — прогремела в его голове рыба.

От ее голоса хотелось одновременно и избавиться, как от битого стекла, заполнившего голову, и слушать, потому что неземная трескучая виолончель — единственное, чему безропотно внемлешь, какие бы муки от этого не испытывал.

“ЗАЧЕМ ТЫ ПРИШЕЛ?”

— Я хочу спасти человека, — крикнул Марртард.

“ЧЕЛОВЕКА? — с насмешкой спросила рыба. — МОЯ КРОВЬ ДОТЛА СОЖГЛА СОТНИ ЖИВЫХ СУЩЕСТВ ЭТОГО МЕСТА.