Проклятый престол

Княгиня сейчас хотя бы не была так растеряна.

Княгиня тихо всхлипнула и закрыла рот ладонью, чтобы слуги и стража за ее дверями не услышали. Она ничуть не изменилась. Корона на голове не сделала неопытную девушку сильнее. Давящая ответственность не добавила ей мудрости.

Чувство вины все не проходило. Тяжесть мыслей, в которых представлялось совсем не светлое будущее, окончательно выбила Барбару из колеи. Чтобы не оставаться в одиночестве, княгиня сперва решила навестить Мечислава. Она не видела брата уже несколько дней и даже не спрашивала о нем.

Она знала, что он совершенно не раскаивается в содеянном, но боялась услышать это от кого-то еще, потому что в глубине души все еще теплилась надежда, что болезнь Мечислава оставила в нем хоть что-то прежнее.

Выйдя из комнаты, она направилась в покои брата. Но на полпути сдалась. Княгиня еще не готова его видеть. Это будет слишком больно. И вновь почувствовала укол вины за то, что бросила брата. Оставила его в такое страшное время. Но за ним сейчас лучше присмотрит стража и слуги.

Встретиться с Мечиславом сейчас она не могла. Ровно как не могла посмотреть в глаза Яромиру, не вспоминая тот день. Каждое его неосторожное прикосновение к ней пробуждало воспоминание о том, как он старался вывести ее с площади.

Поэтому Барбара отправилась к Анне. Ее комната находилась на первом этаже. Там девочка могла спокойно принимать староверов, а те, в свою очередь, не шныряли по дворцу.

Перед дверью Барбара остановилась и постучала. Она могла бы оставить все приличия и войти просто так.

Но княгиня очень боялась, что Анна не захочет ее видеть, потому что Барбара косвенно виновата в смерти Казимежа.

Услышав слабое «Войдите», Барбара открыла дверь. Комнатка Анны была совсем крошечной по сравнению с остальными покоями в замке. Насколько Барбара знала, девочке предлагали комнаты побольше в крыле для слуг, но она отказалась и решила, что старая коморка с маленьким окном у потолка ей подходит лучше.

Анна сидела на кровати, обняв себя за ноги.

Девочка выглядела расстроенной и, наверное, долго плакала, судя по покрасневшим глазам.

Барбара присела рядом:

– Анна, что случилось?

– Ничего, – девочка всхлипнула и отвернулась. – Все хорошо.

Но княгиня отступать не планировала. Пусть сейчас Анна и не готова говорить, она все расскажет, когда придет время. Ей хотелось хоть как-то облегчить чьи-то страдания, чтобы почувствовать себя лучше, чтобы знать, что не она причина всех бед в государстве.