Фельдшер и Мармеладка

Фельдшер просто повернул ее к берегу, где в кустах жимолости началось какое-то движение. Очень быстро зажглись три очень яркие зеленые лампы — скорее всего то самое удивительное электричество — и внезапно из кустов выкатился рояль.

— Э…

Не успела проморгаться Аника, как рояль этот еще и заиграл, оказавшись механическим, наигрывающий какой-то легкий вальс; но двигающиеся фигурки вынырнули не из водопадов, а были танцующими садовыми гномами, которых можно было разглядеть среди деревьев.

— Потанцуешь со мной? — отвлек от гномов Анику фельдшер.

— Что?

— Ты сказала, что умеешь танцевать вальс.

— Я сказала, что ужасно танцую вальс!

— Но умеешь ведь. К тому же, фокстрот ты вообще танцевать не умела. Но была обворожительна.

— Фельдшер…

— Киф. Я Киф. А ты поразительна, — сказал он и притянул ее к себе.

Аника совсем не помнила, как нужно танцевать вальс, но почему-то ей это совсем не мешало. Что он с ней делает такое, раз ноги сами собой куда нужно встают и тело слушается? Порхает и она, Аника, и все внутри нее.

Точно магию к ней применяет. По-другому никак.

“Оттолкнуть не хочется, спорить не хочется и про девушку его думать не хочется. Гад, все-таки фельдшер. Милый нежный гад, с которым стоило бы порвать прямо сейчас. Потребовать, чтобы не подходил или чтобы с той порвал. Нет же. Таю в лапищах этого ловеласа”.

— Ты хочешь узнать мое полное имя? — неожиданно спросил фельдшер.

— Нет.

— Почему?

— Потому что чувствую, как только узнаю его, все изменится.

— Ты права. Но не думаю, что все изменится в худшую сторону.

— Киф помолчал. — В любом случае, ты скоро узнаешь его. На моей инициации.

— Что я забыла на твоей инициации?

— Разве ты не пойдешь? — удивился Киф.

— Нет. Мне это неинтересно.

Рояль перестал играть. Аника остановилась, хотя фельдшеру отсутствие музыки явно не мешало. Пластины начали по одной уходить под воду, камень двинулся к берегу, а шум водопадов вернулся, еще больше отрезвив.

“Надо с ним заканчивать, — решила она. — Нельзя давать надежду. Ни себе, ни ему.

Пусть сам разбирается со своим сердцем и своими желаниями. Мне страдания не нужны. О Лиле нужно заботиться. К экзаменам готовиться. Нет. Никаких любовных переживаний”.

— Аника, я тебя люблю, — прошептал Киф, глядя так преданно и трепетно, что она поняла: еще и поцеловать ее надумал.

Запаниковала. Это совсем плохо. Назад пути после такого точно не будет. Поцелуи с другой не прощают. И она себе не простит. Разлучницей станет.

— Верни меня домой, — грубо сказала.