Фельдшер и Мармеладка

— Здесь твоя дверь, — хмуро сказала Аника и вернулась на свое место.

Письмо на зеленой бумаге

Кочергой она разворошила угли в небольшой печи в комнате матери и устроилась в кресле рядом. Совсем близко, чтобы тепло от угасающих всплесков пламени радовало и создавало то сказочное настроение, когда-то затерянное в детстве. Сейчас же ждала новых волшебных историй, которые примчатся к ней из далекого-далекого мира, написанные красивым быстрым почерком, немного угловатым, но все еще старательным.

Шкатулка “тайного друга” тихо шуршала, предвещая: вот-вот появится в ней тонкий зеленый конверт с новостями, возможно, объяснением.

В последние месяцы шкатулка долго создавала в себе это письмо. Измучиться можно от ожидания: когда же наконец оно придет. Вдруг щель шкатулки вспыхнула. Можно читать.

Здравствуй, моя бесстрашная К.

Всем сердцем надеялся, что наконец откроешь свое имя, но пусть будет так.

Всегда поражался твоей наблюдательности. Хотя, знаю, что это следствие сложной жизни по соседству с дикими и опасными существами.

Думаю, у тебя в крови видеть большее и подмечать незначительное. Еще в тех письмах, где описывала пейзажи вашего мира, заметил это. Как же ты талантлива. Как приятно, что бессмысленное существование меня не безразлично такой восхитительной девушке.

Ты так внимательна ко мне. Это восхищает и очаровывает. Жаль, что разочаровал тебя. Жаль, что врал тебе. И вру по сей день.

Да, моя милая К. Сгораю от стыда, ведь ты мой единственный друг, а я утаивал от тебя так много.

Тяжело от этого. Тяжелее признания только признаваться в чем именно врал. Боюсь размышлять о том, что ты сделаешь, когда прочитаешь это письмо.

Но не будем об этом. Просто напишу как есть.

Выдохнул. Проклятый бальзам старика Нао, предательски рассеивает мысли. Надо бы собраться. Ничего не упустить.

Представляю, как ты сейчас напряжена.

Прости.

Одна моя особенность давно лежит камнем на сердце и мешает нашей чистой дружбе. Однако начну издалека. Потому что так привычнее.

Спокойней смогу перейти к сути.

Ты права, я был на лечении. Разбился. Не писал об этом. Не потому что считаю тебя ребенком или не доверяю. Нет. Не хотел вспоминать. Не хочу даже пытаться поднимать эти события в своей памяти. Прошло. Все это прошло. Сейчас мои дни стали светлее и теплее. Я обогрет письмами моего трепетного друга, тебя, а еще я встретил Роззи.

Она удивительная.

Я мог бы болтать с ней днями напролет. Собственно так мы и поступаем.