Последняя Академия Элизабет Чарльстон

Первоначально его невозможно заметить, и присутствие дохинай могут улавливать лишь самые чувствительные магические датчики. На второй стадии нечисть приобретает черты темного уплотнения, сотканного из черного тумана, преследуя либо «хозяина», либо неугодные ему объекты. Когда ненависть «хозяина» достигает своего пика, у тьмы появляется собственное лицо. Это третья стадия. Лицо похоже на «хозяина», но искажено маской вечной злобы. К сожалению, на четвертой стадии мне пришлось убить дохинай в связи с тем, что самочувствие испытуемого сильно ухудшилось, и он был доставлен в клинику святого Эмануэля с диагнозом «параноидальный психоз».

Не рекомендую вызывать дохинай, потому как вычислить и убить его чрезвычайно сложно. Возможны летальные исходы”.

Я закрыла талмуд и взволнованно огляделась. Дохинай! Вот что преследует самого Фенира. Но кто его “хозяин”? И, выходит, нечисть уже на второй стадии! Ведь я видела плотную темную дымку за его спиной…

Вернув книгу, я, погруженная в собственные мысли, отправилась на кухню, уже по привычке набирать мяса для гидреныша.

Не сознавая, что делать дальше, я поняла простую истину: сам Фенир — единственный из знакомых и доступных для общения людей, кто может рассказать о призрачной нечисти больше. Но как заставить его сделать это, не раскрывая того, что я знаю? Ведь, быть может, он сам является “хозяином” дохинай!

Голова разрывалась от мыслей, и к моменту появления в лаборатории меня изрядно потряхивало. Негатива было столько, что хоть самой нечисть вызывай и делись…

Хотя зачем вызывать?

Я уставилась в лиловые глаза альрауна, глазевшего на меня из неудобной клетки.

Малыш мявкнул, и у меня защемило сердце. А еще что-то щелкнуло в мозгу. Почему бы не попробовать?

Воровато оглядевшись, я осторожно открыла клетку и взяла котика на руки.

— Ну, привет, киса, — проворковала, поглаживая моментально разомлевшего альрауна. — Хочешь есть?

Он замер, посмотрел на меня слишком осмысленно для простого кота и… облизнулся. Глаза кисы сверкнули. Он прижался ко мне всей своей тушкой, затих.

Я почувствовала, как сознания касается кто-то чужой. Осторожно, почти невесомо. И… злость начала утихать. Страх умолкал. Альраун забирал лишь плохое, тянул по чуть-чуть, чтобы не причинить мне неудобства, а я жмурилась от удовольствия. Он не черпал живой энергии, я четко это понимала. Потому что кто поймет нечисть лучше нечисти?

— Да ты же лучший в мире антидепрессант, — улыбнувшись, погладила котика.

Он муркнул и сыто облизнулся.