Чародейка

Надежда так поняла, что вуарды - это местный аналог вурдалаков, управляемых каким-то супер-пупер-магом с сомнительными моральными принципами. Верность своей догадки уточнять она не стала. Всё равно ей без разницы.

Наверное, когда-то в этой зале было очень красиво? Свет, преломляясь через грани купола, рассеивался странным, причудливым образом.

Надежде почудилась, что по стенам движется тень огромного белого тигра.

Словно зачарованная, шагнула она на первую ступень убегающей вверх лестницы. Оттуда доносился приглушенный мелодичный радостный девичий смех.

- Эй! - окликнул её Антрида. - Ты куда?

Надежда вздрогнула, будто очнувшись, и смех мгновенно стих.

- Осторожней! - предупредила воительница. - Дому около тысячи лет. Даже древняя магия, на которой здесь замешено всё, успела выветриться.

Белые тигры пропали. Остались лишь пучки света, разбрызганные повсюду.

Рука непроизвольно отдернулась, отдаляясь от покореженных временем перил.

- Сандар и Паркэс пытаются отыскать выход, - голосом скучающего, готового раскапризничаться ребенка, проинформировала Инара.

- Чем впустую трепаться, постарайся сжечь этих красавцев, - раздражённо сказал Сурэй. - Чтобы нам не опасаться их воскрешения после заката солнца. Как-то не тянет сразиться с ними ещё разок.

Приблизительно спустя через четверть часа Сандар и Паркэс вернулись.

- Ну? Что там удалось найти? - спросила нетерпеливая Инара.

- Анфилады пустых комнат. Пыль. Ни живых, ни мертвых, - коротко отчитался Паркэс.

При свете дня Надежда получила возможность лучше рассмотреть своих спутников.

Паркэс походил на индейца, какими их в своём воображении когда-то в детстве представляла Надежда. С виду благородный, свободолюбивый, немного дикий. Длинные прямые волосы собраны в низкий хвост на затылке. Чёрные агатовые глазами настороженно и равнодушно взирают на мир из-под тяжелых век. Для завершения образа не хватало, разве, что перьев?

В общем и целом, юноша был хорош собой.

Физиономия Инары-ведьмочки напоминала лисью мордочку: остренький подбородок, остренький взгляд и востренький же, вздернутый носик.

Положа руку на сердце, даже хорошенькой девушку назвать было можно с натяжкой.

Вообще лиса лисе рознь. Есть рыжеволосая красавица с округлым бочком. А есть серая, с клокастой шерстью и запавшим под рёбра от голода животом. Инаре второй потрет, к сожалению, аллегорически подходил больше.