Сны Персефоны

Да — бесшумное, мягкое, необычно привлекательное, отрывающее от жизни, уносящее на летние луга, на Элизуим, под мертвые солнца и к траве без корней…

__________________________

[1] Божества врачевания.

[2] Область в Подземном мире, страна вечного блаженства, место, куда после смерти, попадают праведники, аналог христианского Рая.

Сон четвёртый: этот туман похож на обман…

Туман густой, как студень. Хоть режь ножом. Ей приходилось буквально раздвигать туманные хляби, чтобы сделать несколько шагов.

Туман пугающ. Он — дыхание Эреба[1].

Туман манил, уводил и насмехался. И юная богиня, которая пыталась найти выход, разорвать густую пелену, выбраться из-под власти наваждения, смешила его. Он знал — у неё ничего не выйдет. Туман слишком плотно обвил её своими щупальцами. Совсем скоро утащит в бездну, где она не сможет дышать. Потому что нельзя дышать, если у тебя вырвано сердце. А он — вырвет, сможет, осталось чуть-чуть…

С маленькой богиней так весело играть.

«Куда ты спешишь, Кора? — будто спрашивал он. — Остановись. Мне есть, что тебе показать».

И дразнил её картинками: то темноволосый мужчина занимался любовью с зеленокожей нимфой, то рыжеволосая девушка отдавалась прекрасному юноше посреди цветочного луга…

Кора не хотела видеть. Она закрывала глаза, мотала головой.

«Нет! Всё это неправда!»

Туман хохотал. Туман подсовывал ей новые картины — тьму, воющее отчаяние, невозможность исправить…

Кора не верила.

Она убежит туда, где всё хорошо, туда, где будут тёплые объятия и страстные поцелуи. В свой стабильный Подземный мир. Ещё немного. Она сможет. Там она обретёт силу. Там она станет… «Чудовищем!» — хохоча, подытожил её мысли туман. И показал новую картину: чудовище нависает над красивым юным богом, его грудь пронзает острый железный шип, тёрн оплетает его совершенное тело колючими ветками, с алых полных губ несчастного капает ихор, а его глаза молят о пощаде. Только чудовища не ведают этого слова. Чудовища умеют только одно — убивать.

Кора упала на колени и закрыла глаза руками. Она не хочет видеть. Не хочет знать. Туман вокруг неё — неправильный, словно Мом-Кривляка[2] скачет подле со своими ужимками и поддёвками. Только вот Мом, решивший как-то раскритиковать Афродиту, не нашёл в ней ни одного недостатка и лопнул от злости.