Сны Персефоны

Вот так просто!

— Действительно, — хмыкнул Аид, — зачем я глупые вопросы задаю?.. — Он покрепче перехватил двузубец и немного устало проговорил, приглашая Фетиду следовать за собой: — Идём.

…И Персефоне вместе с Подземным миром довелось видеть подлинную ужасающую мощь Владыки Аида, в одиночку удержавшего открытым вход в Тартар, откуда так и норовили вырваться титаны, до тех пор, пока Бриарей не вернулся назад и не провозгласил в пятьдесят глоток: «Развязал!»

Когда гигантская кованая дверь, наконец, закрылась, будто захлопнулась пасть чудовища, Владыка обернулся к своим подданным.

В глазах его плескался абсолютный первозданный мрак.

Мир смотрел на своего царя с ужасом и восторгом, а юная Весна — с восхищённым благоговением.

То был последний день перед тем, как она поднялась к матери. Вернее, последняя их ночь перед восьмью долгими месяцами разлуки. О, что то была за ночь!

Она хотела так многое сказать своему Владыке, но Аид заставил её замолчать самым действенным способом — жадным голодным поцелуем.

Из четырёх отведенных им месяцев они в этот раз не провели вместе и двух недель. За что Персефона невероятно злилась на бунтовщиков, и вовсе не за то, что те выступили против Зевса.

…А скоро ей стало вовсе не до разговоров — с её губ срывались только стоны, вскрики и его имя…

Теперь же мать спрашивала её: знает ли она о заговоре?

— Гера совершила глупость, что влезла в это, — честно сказала Кора.

Её настораживали женщины, выступающие против мужчин. — Да — Зевс не лучший муж, но отличный царь и Владыка. Вряд ли бы Посейдон правил по-другому. — Мать недоверчиво покачала головой. — И да, это моё собственное мнение. Мы с Аидом о политике не разговариваем.

Она хотела добавить, что когда они вместе, то вообще почти не разговаривают, потому что обычно заняты другим. Но смутилась и не стала.

— Может и так, но Зевс наказал её слишком сурово[7].

Кора пожала плечами:

— За глупость надо карать.

На сей раз слова были не её, но позицию она разделяла.

— Он приковал её золотыми наручниками…

…наручники…

Кора вспыхнула, отчего её медные волосы, казалось, вспыхнули ещё ярче.

В прошлую ночь её тоже приковывали наручниками к изголовью. Правда, они были не золотыми, а покрытыми нежнейшим мехом, чтобы на тонкой коже не оставалось следов.