Венок из роз

Роуз вспомнила, как её тащили к карете, как упал отец, отчаянно кричала сестра. Как сражался Вольф.

Действительность навалилась на неё во всей своей неприглядной тяжести: её похитили, она пленница. А её родные и жених, возможно, мертвы. На какой-то момент расхотелось дышать – слишком страшно. Лучше бы она не просыпалась! Возможная смерть отца, сестры, любимого – это было слишком жестоко, это не могло быть правдой. Когда говорят, что ужас и отчаяние сковывают людей и это вовсе не метафора. Руки и ноги сначала холодеют, а потом и правда перестаёшь чувствовать их.

Роуз, сорвавшись с места, ринулась к двери и изо всех сил замолотила руками и ногами:

– Эй! Эй, вы там! Проклятые выродки! Выпустите меня! Выпустите сейчас же!

Дверь оставалась запертой, что не усмиряло, а словно бы подливало масло в огонь ярости:

– Отоприте, чтобы вас попасть в седьмое пекло! Да чтобы Вечно Проклятый утащил ваши душу в яму! Чтоб вам сгореть! Провалиться в Бездну! Выпустите меня!.

Дверь отворилась так резко, что Роуз едва не вывалилась кубарем. Но не вывалилась – её жёстко подхватили и впихнули назад.

Она была готова к тому, что к ней явится один из безъязыких, бесправных слуг, от которых путного толком не добьёшься, но явился сам пресветлый принц Айдаган. Он был весь в чёрном и чёрный цвет его одежд резко контрастировал с бескровным лицом и волосами цвета снега.

– Вы?.. Вы!!! – задохнулась Роуз от ярости, ненависти и страха перед этим мерзким чудовищем.

– Я, – согласно кивнул он.

И захлопнул дверь за своей спиной.

– Вижу, вы пришли в себя?

Роуз дрожала от холода, неизвестности, негодования:

– Вы похитили меня!

– Вы наблюдательны, – насмешливо кивнул он.

Принц был высок, худ, насмешлив и жесток в своей циничности.

– Что случилось с остальными?

– С какими остальными? – ухмыльнулся он, делая шаг вперёд.

– С моим отцом, моей сестрой и нашими людьми?

– А как же прекрасный Вольф Бэйр? О нём вы не желаете у меня поинтересоваться?

– Желаю, жестокосердное вы чудовище!

– Не так уж я и жестокосерден.

– Сила вашей страсти?..

Кричать не получалось. Эмоции были слишком сильны, слишком остры. Они не давали не то, что крикнуть – вздохнуть глубже. Голос Роуз был тих и дрожал, как пламя на сквозняке.

– Да вы едва ли на утро смогли бы вспомнить моё лицо. Зачем?..