Штрафбат

Я было хотел пошутить, но в голову пришел лишь тупой бородатый анекдот: «Доктор, а я теперь смогу играть на скрипке?».

Я благороразумно сдержался от глупости и рассыпался в благодарностях.

А докторша лишь отмахнулась на наши слова:

- Не болейте, до встречи на поверхности.

База штрафбата за время нашего отсутствия совершенно не изменилась. При заходе на посадку на мониторе нарисовались всё те же плац, казарма, полигон, в отдалении – скотный двор. Всё ровненькое, квадратненькое, словно под линейку, никакого искривления пространства.

Лишь когда мы ввались в казарму, увидели новые лица - пополнение проштрафившихся новичков. Армейская фемида без устали работала над наполнением штрафных батальонов свежим пушечным мясом.

Моя койка оказалась занята новичком, но я не стал шуметь и возмущаться. Хороший знак, словно горящий мне, что свой долг перед армией я отдал и теперь очередь другого бойца. Похоже, Слик был прав, когда говорил, что даже лёгкое ранение – верный билет домой из штрафбата.

Вот и славно - прощай, штрафбат, грустить не буду!

Перед общим построением батальона меня вызвали в канцелярию – обиталище наших офицеров. В небольшом кабинете было тесно. Кроме меня из нашего отделения вокруг пустого стола стояли вольно фабианцы, дракоша, «комод», командир взвода Клюк, которого иначе, чем лейтенант Крюк, за глаза не звали. Во главе стола сверкал золотыми погонами командир роты капитан Гриднев, рядом с ним сидел его заместитель старлей Евсюков.

- Господа, - без промедления начал кэп, как только за мной закрылась дверь, - присаживайтесь к столу, нам необходимо обсудить до построения батальона, некоторые возникшие проблемы и открывающиеся служебные перспективы.

Народ шоркнул стульями, сдвигаясь плотнее и изображая крайнее внимание. Люди нахмурили бровки, фабианцы навострили хоботки, драконоид сосредоточенно впялился в командира, поигрывая черными когтями.

Комроты продолжил:

- Господа, поздравляю вас с успешным выполнением задания. Вы выполнили свой долг перед Императором. Некоторые ценой своей крови, а кто-то и ценой своей жизни.

Видимо он имел в ввиду не только весь штрафбат, но и нашу четверку в особенности. Кроме нас в отделении пострадал наш сапёр, он же химик. Когда он погиб, я не видел, слышал лишь слова «комода» о том, что колча порвали сапёра в клочья.