Штрафбат

Арии имели неосторожность поселиться на богатейших алмазных копях, на которые претендовали оба губернатора. Тела несчастных сбросили в ущелье, но засыпать камнями не успели – появились наёмники. По признаниям убийц, там были старики, женщины и дети. Мужчин-воинов среди них не было.

- Полковник, это же геноцид. А вы – преступник, подлежащий немедленному уничтожению.

Полковник взвился на ноги, выставил вперед ножку и, задрав подбородок, прогавкал:

- Не тебе меня судить, сопливый щенок!

Стоявший рядом дракоша саданул офицера в солнечное сплетение.

Тот от удара сложился пополам. Слик когтистыми лапищами схватил полковника за плечи и рывком поставил на ноги.

- Стоять смирно, когда с тобой Повелитель разговаривает!

Следующим рывком он встряхнул побледневшего офицера и сорвал с его плеч погоны.

- Мерзавец, своим существованием ты оскорбляешь нашу армию.

- Слик, спокойней, ему уже недолго осталось, – сказал я, кладя руку на плечо драконоиду.

Полковник завопил:

- Вы не смеете чинить самосуд над старшим офицером! Вы не посмеете меня расстрелять!

Я ответил:

- Никто не посмеет вас расстрелять, потому что данной мне властью я вас повешу.

Военно-полевой суд прошёл споро. Выделенный из числа штрафбатовцев адвокат убедительно защищал обвиняемого, ссылаясь на приказы вышестоящего командования. Но. Какой приказ может оправдать паталогическую жестокость полковника, лично расстреливавшего из крупнокалиберного пулемета безоружных гражданских.

А позже лично убивающего раненых выстрелом в голову. После оглашения приговора адвокат даже подал апелляцию, пытаясь заменить виселицу расстрелом. Но не преуспел – приговор оставили в силе. Против полковника свидетельствовали все его недавние подчинённые, не желавшие умирать вместе с командиром. Но совсем безнаказанными они не остались. Всем выписали плетей. Но плеть - не петля, шкура заживет со временем, а вот сдавленная шея - нет. Поэтому к лавке для порки даже выстроилась очередь и образовалась небольшая давка за люлями. На что управлявшиеся у лавки с плетями Абин с Убином вызверились:

- Осади назад! Куда прёшь! Всем хватит, хоть до ночи кнутом махать будем.

До ночи махать не пришлось. К ужину всех выпороли, поужинали, и пошли вешать полковника.

Полковник умирать не хотел: выл, обливался слезами, падал в ноги, пытался облобызать башмаки окружающим, молил о пощаде и, в конце концов, надудонил под себя знатную лужу.