Семя Зла

— Не грусти, — ласково произнес он. — Расскажи мне что-нибудь.

Аннет улыбнулась, она стала рассказывать о разных забавных случаях из своего детства, о том, как они проводили время с родителями и Лиззи.

Виктор с улыбкой смотрел на нее, внимательно слушая рассказы.

— Было так хорошо, потому что мы были все вместе, — произнесла Аннет и вдруг замолчала.

Ей подумалось, что Виктору больно это слышать, ведь у него не было семьи, никогда не было.

— Я, наверное, много болтаю того, что тебе должно быть неинтересно, — несколько виновато произнесла Аннет.

— Ну что ты! Напротив, мне интересно все, о чем ты говоришь.

Виктор искренне улыбнулся.

— Просто я подумала, ведь ты… не знал этого… вдруг… тебе больно.

— Нет, Аннет. У каждого ведь своя судьба. Да, я никогда не знал этого, но это не значит, что я не хотел бы узнать, хотя бы как это бывает у других. Наверное, это так хорошо, когда ты не один, — задумчиво произнес Виктор. — Да, я привык к другому. Я привык быть один.

— Мне кажется, это невыносимо…

Он пожал плечами.

— Знаешь, поначалу, когда я был маленьким, мне было очень больно. А потом… боль прошла и осталась пустота. Я сам решил, что мне так легче. Я сам никого не хотел подпускать к себе, Аннет. Я стал очень замкнутым.

У меня был свой мир, там было все хорошо. Я просто боялся снова пережить такую боль. Мне ничего не хотелось чувствовать, иметь друзей, активно общаться. Мою замкнутость многие принимали за высокомерие и эгоизм, а я не старался разубеждать их в обратном.

Да, со временем, я и впрямь стал таким. Я научился извлекать выгоду из связей с теми, кто обращался ко мне за помощью или, может быть, просто искренне тянулся ко мне, но мне было все равно. Я никому не верил до конца. Это на самом деле очень страшно, когда в каждом поступке, в каждом слове, обращенном к тебе, ты видишь подвох, словно постоянно ждёшь удара. Я будто никого и не отталкивал, но, впоследствии, никто особо и не стремился к настоящей дружбе со мной. Я думал, что так легче жить, Аннет. Я думал, что если и проявлять чувства, то пусть их проявляют ко мне, но не я. Я привык жить так, я не думал, что со мной случится что-то страшное.

— Но неужели, неужели никто никогда даже не пытался стать тебе другом? — спросила Аннет. — Одиночество очень страшно. Столько лет…

— Пока я был в приюте, я так его не ощущал, даже если я ни к кому не тянулся, но вокруг все же были люди, всегда, много людей, дети и взрослые, некоторые знали меня с рождения.