Семя Зла

Юноша всегда с ужасом думал о том, что если бы он вернулся домой чуть позже, Эмили некому было бы защитить от этой пьяной скотины, вломившейся к ней в комнату и жутко перепугавшей ее.

Дом Дэниэла напоминал тогда настоящий ад. Его самого беспрестанно колотило от пережитого ужаса, он никогда еще не видел такого потерянного и охваченного паникой за детей отца. Эмили словно застыла и онемела от потрясения, закончившегося безудержной, длящейся несколько часов истерикой. А рыдающая Кристин, впервые за все время, бросилась к нему и назвала сыном, но Дэниэла это уже не тронуло.

Его не интересовало ничего, кроме состояния Эмили.

Со временем все поутихло, но внезапная болезнь девочки стала очередным жестоким ударом. Пережитое ребенком потрясение не прошло даром, врачи говорили о нервном срыве и о том, что это постепенно пройдет.

Но это было слабым утешением. Отец, найдя хорошую больницу, снял дом в этом городке, чтобы близким можно было находиться рядом с девочкой.

Дэниэл очень переживал и, как мог, проявлял заботу и внимание к сестре.

Но он умел скрывать свои искренние чувства, боясь быть высмеянным за сентиментальность, и быстро научился находить в грубости и насмешках над другими защиту для себя самого. Но все же иногда он не в силах был бороться со своими чувствами, и ему хотелось поделиться переживаниями с теми, кто мог бы его понять.

***

Виктор быстро вернулся в гостиную, и Дэниэл, все еще терзаемый угрызениями совести по поводу своей жестокой выходки и несправедливого отношения, обернувшись к юноше, быстро произнес:

— Виктор, я… вел себя ужасно… ты…

— Перестань, — прервал его Виктор.

— Я тоже видел тебя совсем другим и был не прав. Мы все выяснили и не будем больше об этом говорить.

Дэниэл облегченно вздохнул.

— Ты очень помог нам, — серьезно продолжил Виктор, — если бы не ты, Бог знает, сколько времени еще мы бы искали Франческу, а для меня очень это важно.

— Да, я же спросил о ней у Эмили, — сказал Дэниэл. — Она здесь около 4-х лет, первое время держалась отстраненно, но потом стала болеть сильнее и потянулась к людям.

Эмили говорит, что она одинока, ее никто не навещает. А сейчас она очень больна.

— Да, — тихо ответил Виктор. — С ней невозможно поговорить, пока… если, конечно, она вообще поправится. Она работала в приюте, где я был. Давно.

Он замолчал и сосредоточенно посмотрел куда-то вдаль, Дэниэл счел нужным не продолжать этот разговор, который так угнетающе действовал на Виктора. Тут и так было все понятно.