Семя Зла

А из этой комнаты выхода не было.

Мальчик судорожно всхлипнул и застыл, он чутко прислушивался, надеясь, что Франческа вернется, с ужасом осознавая, что этого не произойдет. Он задрожал и заплакал. Темнота давила на него, и, несмотря на то, что его глаза уже привыкали к ней, ему казалось, что он ничего не видит. В этой тьме роилось что-то страшное и непонятное, словно какие-то безликие существа оплетали все пространство вокруг него. Пугаясь звуков собственного голоса, он старался не всхлипывать и прислушивался к тишине, и ему казалось, что он слышит странные шорохи и голоса.

Виктор поминутно вздрагивал, прижавшись в углу. В комнате было холодно, и мальчик моментально продрог. Ему было очень страшно, больно и холодно. Он не понимал, сколько прошло времени, с ужасом осознавая, что ему придется остаться здесь на всю ночь.

Виктору казалось, что вся его жизнь теперь пройдет так, в этой темной и холодной комнате, и он никогда не выберется отсюда. Никогда не ощутит больше тепла. Он тихо плакал от разочарования и боли, не в силах остановить беспрестанно катящиеся слезы.

Все его надежды рухнули в один миг, он ощущал такое фатальное одиночество и заброшенность, совершенно не понимая, за что с ним так поступили. Время тянулось медленно, и находиться здесь было невыносимо, но это было неизбежно. Через какое-то время Виктор больше не мог плакать, он сидел в оцепенении, чувствуя острую боль, которая не прекращалась, а скорее лишь усиливалась, и ее не могло снять ничто: ни слезы, ни крики.

Ее могло снять сейчас только человеческое тепло, которого для него не было. Не было в целом мире! Он совсем окоченел и сжимался все сильнее и сильнее. Терзаемому страхом и болью ему казалось, что и сама жизнь теперь потеряла всякое значение, потому что с такой болью невозможно жить.

Мальчик вздрогнул, когда услышал шуршание ключа. Он вскочил на ноги. Дверь открылась, и в сером сумеречном проеме он увидел Франческу. Виктор молча вышел и остановился перед ней. Он не мог произнести ни слова.

Весь дрожащий от холода, с залитым слезами лицом он стоял, обреченно опустив голову.

Если бы сейчас она сделала хоть шаг к нему, хоть одно движение, сказала бы одно теплое слово, он готов был забыть все, что пережил: слезы, боль, унижение, ужас, жестокость, все-все, потому что любил ее. И уничтожить это чувство было сейчас очень легко.

— Надеюсь, ты получил хороший урок, — жестко произнесла Франческа. — Иди к себе.

Мальчик быстро взглянул на нее.