Семя Зла

— Смотри, какие здесь цветы, Аннет. Цветок апельсинового дерева — флер де оранж — его вплетали в волосы невесты, как символ невинности, а это — франджипани или плюмерия — у древних ацтеков — это символ страсти и плотской любви.

— Свод невинности и греха, — прошептала Аннет. — «Останется сделать 4 шага».

Виктор и Аннет шагнули в узкий маленький коридорчик, который вдруг резко повернул, и невольно отпрянули от неожиданности.

Перед ними внезапно открылось огромное пространство города, лежащего как на ладони — они вышли на огороженную стеклом смотровую площадку, просторную и тянущуюся, похоже, вдоль всего этажа.

Несколько мгновений они стояли неподвижно, а потом сделали несколько шагов по площадке, глядя прямо перед собой, не решаясь опустить взгляд вниз.

— Испугались? — вдруг спросил мягкий ласковый голос. — Вы, наверное, первый раз здесь? Да еще и вышли через этот хитрый коридорчик.

К ним подошел благородного вида седой старик с веселыми и чистыми синими глазами.

— На самом деле основной вход там, с другой стороны, — продолжил старик.

— Я сам случайно попал сюда однажды через этот коридорчик. Здесь меньше людей, а вид тот же. Словно паришь над городом. А какое здесь небо!

Вид, открывавшийся взгляду, действительно был очень красив. Город расстилался, словно огромная поляна, вся усеянная огнями, над которыми бесконечным ковром раскинулось яркое голубое небо. Казалось, здесь можно было коснуться облаков. Теперь высотки, опоясывающие центр, словно расступились перед ним, стали намного меньше, а само здание, словно величественная башня, возвышалось над ними, над тем миром, который кипел внизу.

А здесь было тихо, как-то торжественно тихо и спокойно.

— Да, Господь все задумывает прекрасно и указывает нам на это. Но мы не замечаем. Это словно рай, такая красота и тишина, — старик поднял руку вверх и описал ею большой круг, — а там, внизу, шум, суета, мигание, машины, все, что губит нас. Словно преисподняя.

Виктор и Аннет переглянулись и невольно вздрогнули от его сравнения. Старик внимательно взглянул на них и произнес:

— Простите, вас, наверное, смущает моя старческая болтовня.

— Нет, что Вы, — тихо отозвался Виктор. — Вы это верно заметили. Вы, наверное, часто бываете здесь?

— С некоторых пор я живу вон в том огромном доме, что справа. Сущий муравейник, знаете ли, — отозвался словоохотливый собеседник. — Да, площадка — это своего рода моя отдушина. Иногда здесь можно увидеть то, что и не заметишь, будучи внизу, — хитро улыбнувшись, добавил он.