Семя Зла

Аннет судорожно вздохнула и, умоляюще взглянув на старика, быстро произнесла:

— Я не хочу, чтобы Виктор страдал. Это слишком жестоко! Пожалуйста, помогите! Пожалейте его!

— Я никому не помогаю и никого не жалею, Аннет! Я только могу указать путь, а выбор вы делаете сами, — несколько жестко произнес старик. — Ты уже выбрала один путь и хочешь знать, что сделать, чтобы пройти его до конца, — заключил старик. — Ты хочешь помочь Виктору, — несколько вопросительно продолжил он.

— Да, я готова на все! — горячо прошептала Аннет.

— Как легко вы бросаетесь словами, вовсе не зная, что за ними стоит и что вас ждет, — задумчиво произнес старик. — А после… в бессилии отступаете.

— Что Вы имеете в виду?

— Смотри.

В руках у старика появился черный бархатный мешочек, из которого он извлек кулон на золотой цепочке. Камень небесно-голубого цвета переливался и завораживал.

— Что это? — недоуменно спросила Аннет.

— Это оборотный камень. Он может отменить заклятье, лежащее на Викторе.

— Как?! — воскликнула Аннет.

— Очень легко. Стоит только сутки поносить его на себе, а потом, поцеловав того, на ком лежит заклятье, надеть на него кулон. И он освободится, но его чары перейдут на того, кто его носил.

Аннет задрожала от отчаяния и страха. Камень блестел прямо перед ней, и она не могла отвести взгляда, как тогда, перед взором Виктора.

— Ну, что скажешь, Аннет? Вот он — еще один путь, — тихо произнес старик.

— Уберите его. Уберите, пожалуйста, — умоляюще прошептала Аннет. — Это ужасно и невозможно.

— Хорошо, — старик положил кулон в мешочек и небрежно откинул его на серебрящуюся в полутьме полку. — Я же сказал путей много, очень много, Аннет. В том числе и у этой вещицы. Дело лишь в выборе…

Аннет осторожно покосилась на полку с кулоном и тихо произнесла:

— Я знаю, Виктор никогда не примет спасение ценой страдания другого человека.

— Ценой твоего страдания. Ты ведь об этом думаешь, Аннет. Ты веришь в чувства? Чувства — это прах! Вспомни о своих родителях.

— Это жестоко, — произнесла Аннет. — Зачем Вы так? Да, я верю, что есть сильные чувства, которые могут преодолеть все…

— Да, конечно, есть сильные чувства, с этим трудно поспорить, — задумчиво произнес старик. — Да, любовь — это сильное чувство. Но есть еще и ненависть. И как видишь, оно ничуть не слабее любви. А есть еще жалость, жалость, не позволяющая оставить в беде, хотя тебе это не приносит радости, а лишь досадные заботы.