Семя Зла

Этот звук заставил Виктора вздрогнуть. Он непонимающе огляделся вокруг. Юноша был в своей спальне. Его онемевшие пальцы сжимали покрывало так крепко, что он не сразу смог отпустить его. Сердце бешено колотилось, и Виктор все еще не мог прийти в себя от жуткого сна. Перед ним вновь словно пронеслось все, что было вчера в доме старика. И опять появился страх, граничащий с отчаянием.

Виктор поднялся и быстро рванул рукав рубашки, разорвав его. Рубец на руке стал больше и ярче. Он чувствовал, как от рубца по всему его телу пробегает ледяная дрожь.

Сила Зла… Эти жуткие видения… Нужно немедленно избавиться от этого, немедленно! Если Аннет должна быть с ним, то, как она может оставаться рядом, подвергаясь опасности. «Ничего не чувствовать, спастись! Ничего не чувствовать, спастись! Разве она стоит жизни? Ты опять обманешься!» — звучал в его голове чужой голос.

Виктор ощущал необъяснимый страх. «Аннет, скорее бы вернулась Аннет», — подумал он и вновь почувствовал, как по телу пробежала дрожь, и он все сильнее ощущал холод, идущий от рубца.

Виктор судорожно задышал. Он случайно бросил взгляд в зеркало, и его отражение показалось ему немного чужим. Юноша обессиленно закрыл глаза. Эти видения невыносимы. Но если он не найдет Франческу, он умрет. «Ты же всегда хотел так жить, равнодушным, никого не любить, зачем теперь, зачем? Рисковать жизнью, ради чего? Ради обмана? С чего ты взял, что ты кому-то нужен?!» — шелестел голос.

Виктор вздрогнул, он навсегда запомнил эту фразу, брошенную ему когда-то в лицо.

Но сейчас…

— Нет, — тихо прошептал он. — Это не спасение и не жизнь. Я ее не предам. Я верю… Надо избавиться, надо избавиться от этого! — решительно произнес Виктор.

«А если не найдешь Франческу, есть хоть один шанс спастись и жить. И ты отбросишь его? Ради кого?»

Виктор обхватил голову руками, словно бы это могло заглушить голос. Голос исчез, и в наступившей тишине юноша явственно слышал, как бешено колотится его сердце.

Виктор решительно вышел в гостиную и опустился на пол перед камином.

Он сильнее разворошил угли, дождавшись, когда пламя разгорится достаточно ярко и поднес руку близко к огню. Вначале огонь просто согревал его холодную руку, и он придвинулся чуть ближе. Ему показалось, что пламя на миг коснулось его руки, и почувствовал сильную жгучую боль. Виктор зажмурился, придвинулся еще ближе и отпрянул лишь тогда, когда боль стала совсем нестерпимой. Он взглянул на руку.

Рубец пропал, огонь даже не оставил следов на коже, но боль усиливалась.