Артефаки. Часть 1

Мэрия, департаменты, здание полиции, суд, тюрьма, военная поликлиника, даже жилой квартал для льготников — всё здесь. За порядком на этой ветке следили строго. Никаких надписей от антиартефаков и в помине не было. А если кто и пытался влезть со своим граффити, то его быстро отправляли в тюрьму — обычно на 15 суток.

На зелёной ветке вышло большинство пассажиров. Тут было сосредоточено здравоохранение — государственные, частные клиники, реабилитационные, стоматологические, пластические и другие центры.

Я обновила почту, убедилась, что письма с результатами всё ещё нет, тяжело вздохнула и вышла вслед за медленно шаркающими бабульками. Билет был оформлен только до зелёной ветки, сканеры поезда не выпустили бы на другой станции. А значит, до дома мне предстояло стаптывать и без того драные кеды ещё полчаса, если не больше.

Глава 3

Глава 3

Одна часть дома вросла в земельную стену, другая выглядывала на улицу. Перед входом даже был невысокий заборчик, краска на гниющих досках давным-давно потрескалась.

Дверь открылась с привычным скрипом.

— Это я! Есть кто? — проголосила, снимая кеды в прихожей.

Мне, конечно же, никто не ответил. Семейная традиция — игнорировать друг друга. Мама с отчимом точно не дома, но младший брат, скорее всего, здесь.

Синяя ветка. Пролетарский район. Бедные жители. Весь квартал был серым, унылым — тусклые одежды, преимущественно потёртые джинсы и клетчатые рубашки; плотно стоящие друг к другу двухэтажные домики, где-то просевшие в землю, где-то с облупившейся краской, где-то с огромными заплатками на крышах.

Ни одного счастливого лица. Громкие соседи, крикливые знакомые, уставшие и озлобленные от тяжёлой жизни прохожие.

Дом разваливался. В подвале слышался плеск воды, первое время отчим ещё пытался вручную её откачать, но потом забил. Туда мы больше не спускаемся. Половые доски скрипели от каждого вздоха, одна ступенька вообще провалилась — теперь приходилось переступать широким шагом.

Крыша покосилась, сыростью пропитался каждый угол. Дом гнил и снаружи, и изнутри, но никому до этого не было дела.

Я поднялась на второй этаж, зашла в свою комнату. В одной её части потолок был нормальным, в другой наклонён на сорок пять градусов. Именно здесь располагалась постель, и за все двадцать лет не было и дня, чтобы я не стукнулась головой о доски (ну ладно, в детстве, может, и было).

Проверила почту. Открыла шкаф, уставилась на отражение.