Артефаки. Часть 1

От поезда было жарко, но нас быстро остужали прохладные порывы. Я крепко ухватилась за поручни и прикрыла глаза, наслаждаясь скоростью мчащегося состава. Казалось, мы устремились в млечный путь.

…Это была одна из самых тяжёлых недель за последние лет десять. Даже сессия с этим не сравнится. Я не успевала делать базу клиентов от слова «совсем».

Эван Дэппер выдал каждому пятьсот имён. По сто на один день недели. Красавчик Шэйн и альбиноска Айрис понедельник пропустили, но при этом мажор всё равно всё успел!

Я не знала, чего хочется больше: рвать и метать от отчаяния или выведать у него секрет успеха.

Шэйн весь день мог жаловаться на свою бедную и несчастную жизнь, ведь ему — о, ужас! — приходится вставать в шесть утра, чтобы потом — о, ужас! — прийти сюда к семи и ждать — о, ужас! — целых два часа своего руководителя. Его постоянное нытьё уже в печёнках сидело. Но, чёрт возьми, он каким-то образом умудрялся быстро заполнять карточки клиентов.

Я сидела в офисе до упора, мало ходила в туалет и столовку (даже меньше, чем Айрис), по компании гуляла только до архива, даже от плана встретиться с отцом на этой неделе отказалась, впритык бегала на последний поезд, и что же? Где справедливость?!

Почему безалаберным людям всё так легко даётся?

— Эрин! Ты чего так поздно?! — опешила мама, когда я появилась в прихожей.

— Так получилось, — устало буркнула в ответ.

Тяжёлым взглядом обвела кухню. Тусклый свет отдавал желтизной, окрашивая мебель в неприятные тона. На столе стояли две огромные коричневые бутылки пива, рядом с лампой беспорядочно суетились мотыльки.

Отчим с мамой пыхтели сигаретами, наполнив помещение едким дымом.

— Ты на последнем поезде?

— Э-э… да, — пробормотала я.

— Есть будешь?

— Нет, спасибо. Я спать. Завтра рано вставать.

— Иди сюда, поцелуй маму, — уже подпьянённым голосом обратилась она ко мне. Я вздохнула и на негнущихся ногах подошла к столу, чмокнула маму в щеку, а она в ответ притянула меня за шею и оставила на лбу слюнявую метку от своих губ. — Я эту девочку одна вырастила, хотя у нас тогда вообще ничего не было, — сказала она Рэму.

Тот в ответ только что-то промычал.

— Спокойной ночи, — вздохнула я.

— Иди, отдыхай, бедный уставший ребёнок, — с искренней жалостью она потрепала меня по руке.

Примерно в два часа ночи меня разбудил звук бьющейся посуды. Я вздрогнула и распахнула глаза, голова гудела от усталости и недосыпа. Что происходит сообразила практически сразу, в отчаянии укрылась одеялом и тихо застонала.