Артефаки. Часть 1

Он раскладывал пасьянс.

Глава 2

Глава 2

Судя по прилипшим взглядам, у меня выросла борода. Или рога. Или прыщ на пол-лица. В «Берлингере» каждый считал своим долгом с любопытством покоситься, а иногда даже позволял себе, не стесняясь, пялиться.

В лифте люди — те самые, статные, выдержанные, в идеальных пиджаках и галстуках, — пялились. Я привыкла ездить возле дальней стены, то есть позади всех, и меня никогда не замечали. Теперь десятки взоров были обращены к зеркалу, якобы чтобы посмотреть на своё отражение, но я чувствовала, как они впились в меня.

Ехать в лифте и так было пыткой. Раз за разом я погружалась в ужасные воспоминания и осторожно присматривалась: никому не плохо? Никто не поправляет галстук? Теперь же помещение стало ещё меньше, воздуха совсем перестало хватать. Железные пол и стены… я не могла отделаться от мысли, что один удар может стоить кому-нибудь жизни.

Не выдержав этой пытки, протолкнулась и вылезла на десятом этаже и ещё двадцать лестничных пролётов поднималась пешком.

— Ты в порядке? — спросил Шэйн, когда я, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, приблизилась к кабинету Эвана Дэппера.

— А по мне не видно? — хмуро огрызнулась и съехала вниз по стене, пытаясь отдышаться.

Все остальные тоже были здесь. Уош — как обычно нелюдимый, что-то просматривал в видеофоне. Айрис разглядывала меня с жалостью, и это раздражало. Джул — непонятно. Я была уверена, что жалеть меня будет как раз тихоня, но та вела себя как-то странно.

Она мягкой поступью приблизилась ко мне и, аккуратно подмяв под себя юбочку, присела.

— Ты его хорошо знала? — едва слышно спросила она.

Я очень надеялась, что с такими вопросами меня доставать не будут, но на случай, если всё же такта у моих одногруппников не хватит, заготовила пространные ответы, вроде «да, грустно, но его родителям сейчас намного хуже, чем мне» и т.д.

Вот только Джул смотрела так, словно прекрасно понимала. В ней не было ни жалости, ни сочувствия, ни желания утешить, только странное спокойствие.

— Мы общались всего два раза, — откровенно сказала я.

— Он тебе нравился?

Задумалась и вздохнула. Даже и не знаю, с чего вдруг начала говорить:

— Знаешь, хуже всего от того, что я знаю, какой это был светлый человек. Мы не были друзьями, но он мне помог, когда все остальные отвернулись.

— Понимаю, — грустно улыбнулась Джул, на веснушчатых щеках проступили ямочки. — Хочешь почитать?

Она достала свой видеофон, настроила его на режим голограммы и вывела картинку авиатехнического журнала.