Трофей

Она пришла на мою землю и проиграла мне в бою, и теперь никто не посмеет сказать, что она не в моей власти. Разве что сам король.

— Как твоё имя? — спросил я.

— Альдэ.

Моя рука дрогнула и скользнула вниз. Эльфийка усмехнулась краем рта:

— Уже хочешь от меня избавиться?

Я улыбнулся — так же криво:

— Нет. Я не суеверен.

Она обмякла. Будто наше общение сулило ей что-то хорошее. Идоитка. Дикарка и идиотка.

— Меня зовут Вельд, — я торжествующе улыбнулся, увидев, как дрогнуло её лицо. — Забавно. Для вашего народа смерть — сон.

Но вы боитесь того, кто её несёт. Для моего народа смерть — конец. Но тот, в чьём имени это слово, достоин почтения.

— Интересно, — сказала она тихо, отводя взгляд. Кажется, я задел её за живое. Любопытно.

— Ты знаешь, что тебя ждёт? — спросил я.

Она молчала.

— Что ты знаешь о моём народе, Альдэ?

Она покачала головой:

— Мало.

Проклятье, мне не хотелось говорить. Она была слишком гордой и свободной, чтобы просто принять мои слова. Я опустил руку, касаясь края её доспеха. Приятно.

Очень. Хотелось проникнуть глубже, пальцами ощутить её тело без защиты. Не сломить и не взять, как я брал других женщин. Просто узнать её на ощупь, на вид, на вкус.

— Сними доспех, — я старался говорить мягче, но голос звенел напряжением.

Дикарка мешкала.

— Я не люблю оставаться без него.

Она не понимает? Я отступил назад, заглядывая ей в глаза. Мы были почти одного роста. Она чуть сутулилась и всё время смотрела вниз. Хотелось вздёрнуть её голову вверх за подбородок.

— Ты моя пленница, Альдэ.

Не заставляй подтверждать это силой.

Дикарка подняла взгляд, и глаза её сверкнули. Впрочем, в них не было злобы. Только неприятие моих слов. Я прищурился.

— Твой народ должен знать, что такое честь.

— Я не сдавалась в плен, — отрезала она.

Мне начинало надоедать. Я сделал шаг назад, осматривая её. Сорвать доспехи можно не пытаться — она будет бороться, пока не развалит весь шатёр. Я сделал пальцами быстрое движение, поставив на внезапность, и её оплёл кокон белоснежной паутины. Дикарка рванулась в сторону, но только сильней запуталась.

— Повторяю, дикарка, ты — моя пленница. Можешь подчиниться добровольно. Или развлечь меня, сопротивляясь. Я пока не рвусь причинять тебе боль.

Альдэ рванулась ещё пару раз и затихла. Подозреваю, в её белобрысой голове зрел какой-то весьма неприятный план.

— Хорошо, — согласилась она, но в голосе её недоставало тяжести, присущей обреченным. Она чувствовала себя хозяйкой положения, и это меня нервировало. — Сними путы.