Я вам не ведьма!

Только вот разлитая по лицу спесь сводила на нет все очарование.

Судя по раздосадованному виду, так ничего и не добившись, блондин что-то буркнул на прощание, явно не дружеский привет, и, махнув рукой, отчалил.

Выждав немного для верности, я перевернулась на спину и села, прикрыв грудь подушкой.

Так, нужно абстрагироваться, представить, будто на мне лыжный костюм. Только вот я практически голая лежу в кровати, пропахшей мужчиной.

Сердце замерло, ушло в пятки, когда Аксель сдернул с меня одеяло.

Прохладный воздух мурашками пробежался по телу.

Сейчас все случится!..

Но сероглазый лишь сердито буркнул:

— Как оденешься, ступай в кабинет. Поговорим.

В недоумении покосилось на мокрое пятно, стремительно расползавшееся по простыне. Во что оденусь? Во влажную футболку и рваные джинсы? Но Акселя подобные мелочи не волновали, прихватил мой лифчик и был таков.

Однако расхаживать топлесс мне не пришлось: сероглазый прислал служанку с одеждой. Мокрая постель ее не порадовала. Мое присутствие в ней тоже.

Если бы могла, она испепелила меня взглядом, а так просто швырнула в лицо ночную рубашку до пят.

— Нья!

Уходить служанка не собиралась, сложив руки на груди, замерла перед кроватью. Губы презрительно поджаты, в глазах — неприкрытая злость. Что я ей такого сделала? Постель испачкала? Так это Аксель велел туда лечь, с него и спрос.

Кончики ушей пылали. Никогда прежде мне не приходилось одеваться перед посторонним человеком. Повернувшись к служанке спиной, быстро натянула рубашку.

Она оказалась велика в груди. Еще бы у нас, со служанкой Акселя разные параметры. Она женщина налитая, сто сверху, сто снизу, а я… Прыщик самый настоящий!

— Норха! — от души припечатала служанка.

Стукнув крышкой сундука, она извлекла из него нечто, напоминавшее распашонку. Застегивалось странная одежда на два грубых крючка. Жестами показав, что распашонку тоже нужно надеть, служанка с чувством выполненного долга удалилась. Одолжить одно из платьев она пожадничала.

Вторично порог кабинета Акселя я переступила в облике средневековой жительницы, только кроссовки из него выбивались.

С непривычки тело под грубой рубашкой чесалось, особенно грудь. Изнежила нас цивилизация.

Аксель сидел за столом, разложив под давним предком микроскопа… мой лифчик.

— Много женщин в твоей стране так обманывают мужчин?

Он ткнул в чашечки лифа, щедро набитые поролоном.

— Много, — честно призналась я. — Это единственный способ сделать грудь больше.