Мой новый твой мир

— Беги, — прошептал он, перемешивая наше дыхание, — беги, Кира…

Я замерла, не в силах пошевелиться, просто застыла на переднем сиденье его Хамелеона, часто-часто дыша. Казалось, еще секунда, и я умру то ли от счастья, то ли от ужаса.

— Куртку потом вернешь, — наконец прошептал мужчина, а я распахнула глаза и словно испуганная лань рванула из машины, услышав напоследок его негромкий смех и такие же слова: — Красавчик, значит?

Не оглядываясь, поспешила к корпусу и остановилась, только когда за спиной хлопнула тяжелая дверь главного входа.

Медленно развернулась, чтобы увидеть опустевшее перед ним пространство. Рик Броуди уже уехал.

Добравшись до своей комнаты, я сначала попала в руки обеспокоенной подруги, ведь я никогда не пропадала так надолго, тем более без объяснений. Потом она попыталась выведать, кто привез меня в общежитие и в чьей я одежде. Не отвечая на ее бесконечные вопросы, я разделась и спрятала в шкаф куртку Броуди. Затем заперлась в ванной комнате, где быстро умылась и переоделась.

И хотя с вечерним туалетом я покончила довольно быстро, все равно периодически замирала, снова проваливаясь в воспоминания о том, что произошло в каре. С трудом заставив себя покинуть уютную ванную комнату, проглотила приготовленный Нель на скорую руку ужин и завалилась спать, клятвенно пообещав ей рассказать все утром.

Удивительно, но я думала, что не смогу уснуть, беспрестанно вспоминая его улыбку, свет темных глаз, горячее дыхание и это «Красавчик, значит?», только стоило моей голове коснуться подушки, как мир угас.

Правда, перед этим я снова вспомнила странный, ледяной взгляд Ксандра Роутека.

Глава 13

— Раз! Два! — Глухой крик будто издалека ворвался в мою голову, а сильнейшая боль пронзила грудь.

И тишина, спокойствие, блаженство ничего не чувствовать.

— Раз! Два! — Новый вскрик, и снова боль в моей груди. На этот раз сильнее, явственнее, острее! И тишина.

— Раз! Два! — На этот раз я рванула изо всех сил, стараясь избавиться от той боли, что ожидала меня впереди.

Взмахнув руками, замолотила ими в воздухе, пытаясь схватить того, кому принадлежал голос.

— Отмена! Нет! …Кира! — Оглушающий крик, и я распахнула глаза, тут же ослепнув от яркого света, ударившего в глаза. — Отмена! …Кира!

Попыталась сесть и вдохнуть, только боль, пронзившая насквозь и застрявшая где-то у горла словно раскаленный металлический штырь, не давала сделать этого. Хрипя и сипя от натуги, я наконец наполнила кислородом легкие и тут же закашлялась.