Дочь Деметры

Она просто ворчала, что из тех тел, что попадают к вам, еще ни одно не пошло в питательный раствор. Все либо уходят в гробах, либо идут на кремирование. Якобы вы…

Она хотела сказать «ненавидите жизнь», потому что чувствовала, что с Танатом, этим чернокрылым киборгом в белоснежном халате, можно не выбирать слов – но тут ее прервал тихий смех штурмана.

Кора так и подскочила, во все глаза созерцая чудо из чудес – давящегося от смеха Аида Кроновича.

– Чего смешного? – недовольно буркнул Танат.

– Ну, знаешь, – сказал Аид, отсмеявшись, – скажи мне кто пять-шесть тысяч лет назад, что ты будешь конкурировать за трупы с Деметрой…

– Тьфу на тебя, «конкурировать», тоже мне, – скривился Танат.

– Да забирала б хоть всех! Это Зевс запретил перерабатывать умерших от болезни или вот криминальных. Хотя по мне, дебилов, которых зарезали в поножовщине, можно и в автоклав.

– С больными тебе, наверно, понятно, – Аид посмотрел на Кору, и та испуганно кивнула. – Полная дезинфекция и кремация.

А криминальных сначала отправляют на вскрытие. Тело желательно отдавать в переработку не позже трех-пять суток после смерти: если, конечно, это живой человек, а не биологическое существо, полностью созданное из вторичного сырья. Труп клона, конечно, хранится дольше… но не намного. Потом качество… материала резко падает из-за процессов разложения, и отправлять его в переработку становится нерационально – дольше возиться, очищая питательный раствор от продуктов распада. А Танат и его подчиненные обычно не выдают криминальные трупы, пока дело не раскрыто.

– Пора, наверно, начать выдавать, – без особого энтузиазма сообщил Железнокрылый. – У меня тут морг, а не склад.

– А в чем дело? – осторожно уточнила Кора.

Она, конечно, имела какое-то представление о том, почему у Таната случился резкий наплыв криминальных трупов, но все ее знания были обрывочными.

– Ты что, не слышала про маньяка? – На каменной в общем-то физиономии патологоанатома отразилось удивление.

Кора призналась, что кое-что слышала, точнее, подслушала, благо ни Деметра, ни посетители ее оранжерей не были настроены разговаривать о маньяке.

– Да, кстати, – спохватился штурман. – Кора хотела поговорить с тобой о смерти.

В том, как он сказал это, прозвучало эхо чего-то далекого и безапелляционного, словно приказ. Хотя… нет, пожалуй, это не было приказом, как не было и дружеской просьбой, скорее, напоминанием.