Аltera pars

Также я видела, как любит свою дочь ректор, видела, на что готова из-за своей любви её мать. Бог Смерти тоже...

Я видела множество видов любви, но почему же я не смогла сразу ответить, каково это, когда тебя любят?

– Почему вы об этом вдруг спросили?

То, что обволакивало меня, явно расстроенно отхлынуло прочь. Я услышала спокойный голос Хаоса, такой, каким я его слышала при прошлом нашем разговоре:

– Я сам не умею порождать и, как следствие, испытывать эмоции. Мне доступны лишь те, которые испытывает мой сосуд, а они, мягко говоря, не самые радужные.

Первосоздательница постаралась на славу.

– Но Алийания очень любит свою дочь, – вырвалось из меня, прежде чем я успела хорошенько подумать.

– Злость, ярость, ненависть, боль и жажда убийств. Все это клокочет в ней и заглушает все остальное. Она проклята, и не абы кем, а самими Первосоздателями. А они, уж поверь, знают толк в проклятиях. Они даже из своей собственной дочери умудрились проклятие породить.

Нет, ну все-таки удивительная осведомленность у этого существа.

Знает такие интересности, а простые эмоции, доступные каждому, ему не знакомы. Лишь злость, ярость, боль...

Ладно, мне всерьёз стало его жаль.

Стоп! А не специально ли этот жук решил разыграть эту далеко не классическую трагедию?

– Ладно, давай переходить к делу. До чего ты там додумалась, великий мыслитель?

Это он что, подколол меня сейчас, что ли?

Ну класс, мало мне было шутников недоделанных.

– Я решила принять ваше предложение, – мрачно ответила я, надуваясь, как хомяк.

– Какое именно? – по-деловому уточнил Хаос.

– Ну точно не руки и сердца, блин! – рявкнула я.

Нет, ну у меня нервы с этим миром совсем не к черту стали.

– Да, такого предложения я тебе не делал, увы. Прости.

Да он точно издевается!

– То предложение с обещанием никого не тронуть, если я стану вашим сосудом.

Тьфу, звучит, конечно, ужасно. И ведь главное своими силами во всю эту авантюру ввязываюсь. Ох и прилетит мне потом от ректора.

.. Про бога смерти вообще тактично забудем. Навсегда, желательно.

– Припоминаю что-то такое, – если бы я могла видеть Хаос, уверена, он бы сейчас кивал бы головой и смотрел на меня лукавыми фиолетовыми глазками.

– Слушайте, у вас что, старческий склероз? – разозлилась я.

Мало того, что мне некомфортно находится тут (вообще черт поймёшь где), так и время-то вообще-то не резиновое (и это слова Хаоса!), мне моя головушка дорога.