Под кожей. Книга первая

Магистр подался вперёд, сверкая глазами.

– Сможет ли она сдержаться, когда обстоятельства будут против вас? Сможет ли она равнодушно смотреть, как кто-то гибнет в шаге от её ног и ничего не предпринимать? Сможет ли она не выдать себя на глазах у других? Ты можешь доверять ей сколько угодно, но вот я в ней не уверен.

Ингрид будто дали пощёчину. Щеки чародейки запылали.

– Ради твоего же блага, – добавил маг, взглянув на неё и как будто оправдываясь за свои слова.

– Значит, снова тюрьма? – спросила девушка, и от звука её севшего голоса Хэльвард вздрогнул, повернулся, встречаясь взглядом.

Альвгейр угрюмо взглянул на неё, нервно перекидывая трубку во рту из одной стороны в другую.

– Повторюсь, это пока не разрешится ситуация.

– А если она не разрешится вообще? – воскликнула Ингрид, чувствуя, как внутри груди что-то неприятно зашевелилось. Обида, злость и разочарование на мужчину, который заменил ей отца.

– Смысл в том, чтобы не стать разменной монетой в руках тех, кто обладает почти безграничной властью, глупая ты девчонка! Это лишь вопрос времени, когда кто-нибудь узнает о том, на что ты способна, но я постараюсь оттянуть этот момент так долго, насколько смогу.

В гостиной повисла гнетущая тишина, гнетуще давящая на барабанные перепонки.

– Что ж, поздравляю, – дрожащим от гнева голосом ответила ему чародейка, – Ты только что потерял статус любящего отца, но приобрёл статус тюремщика.

Теперь откинулся назад Альвгейр, поражённый её словами. Ингрид никогда не признавалась ему, что считала его своим отцом. Оттого реплика получилась куда более впечатляющей, чем она рассчитывала. Девушка поднялась, чувствуя, как ком в горле становится всё больше и больше.

Хэльвард закрыл лицо руками, слишком поздно осознав, что оказался в самом эпицентре торнадо и именно ему теперь придётся это всё расхлёбывать.

Ингрид подскочила с кресла и направилась к дверям на выход, но всё равно услышала, как Хэльвард тихо сказал шокированному магистру:

– Ты совершаешь огромную ошибку, думая, что сможешь удержать ураган в стакане.

– Кто сказал, что она ураган? – устало спросил старик. – Она глупая двадцатилетняя девчонка, не более.

– Я об этом и говорю.