Под кожей. Книга первая

Усидчивость – не ее характерная черта, поэтому ей было не легко в Иоскенской школе чародейского искусства. Три года назад Альвгейр настоял, чтобы Ингрид поступила туда, что она и сделала, естественно. Девушка уже давно поняла, что спорить со своим наставником бесполезно. К тому же магистр грозился отобрать Садора, коня, которого подарил ей на ее десятый день рождения.

Чародейка с почти щенячьим восторгом похлопала жеребца по молочной холке.

«Альвгейр убьёт меня. Я даже не поздоровалась с ним!»–тем не менее улыбку с лица Ингрид не могли стереть никакие обстоятельства.

Не подарил, скорее, произошли удачные стечения обстоятельств. Ингрид ещё была малышкой, когда в стаде Kethsim ожеребилась кобыла, но роды проходили тяжело, и когда гореконеводы приехали за помощью к Альвгейру, новорождённый жеребёнок был уже на грани жизни и смерти. Конёк сильно пострадал, шансов на жизнь почти не оставалось, но тут к магистру пришла великолепная мысль в голову. В качестве оплаты коневоды просто должны были отдать ему умирающего жеребёнка.

Те лишь украдкой покрутили пальцами у виска, но согласились и ударили по рукам. Каково же было их удивление, когда через несколько лет Ингрид нагрянула верхом на том самом здоровом выросшем жеребце к ним в гости.

Эльфы верили, что связь, которая образуется между всадником и конём – это подарок природы, не поддающийся никаким разумным объяснениям. В их песнях поётся о волшебных копытных созданиях, понимающих своих наездников без слов. Ингрид скептически относилась к таким легендам, понимая, что эльфы те ещё любители напускать пыли в глаза.

Но не каждый высокородный эльф мог позволить себе лошадь рода Северный Ветер, их было очень мало относительно других пород, к тому же существовала большая вероятность, что всадник и животное просто напросто не сойдутся характерами. Kethsim были умными лошадками, гордыми, и если хозяин славился такими же качествами, оба прекрасно ладили. Так и случилось у Ингрид. Садор был очень слаб, к тому же выращен не материнским молоком, как и девушка, поэтому по мере подрастания жеребёнка их связь только крепчала.

Конь раздражённо всхрапнул и дёрнул натянутые поводья, чтобы осадить распалившуюся всадницу, то и дело подстёгивающую его бока пятками сапог. Ингрид почти обезумела от счастья. Она так сильно скучала по родным местам, по ощущению полёта, которое возникало только во время бешённой скачки, по безжалостно бьющему по лицу ветру, от которого слезились глаза.