Дыхание бури

Лишь желание помогать и заботься о малышке, как о младшей сестрёнке, толкнуло меня спуск в одно из самых отвратительных мест. Через пару минут, хотя мне они казались вечностью, я и Танюшка, грязные, как черти, выбрались наружу, Мама девочки на радостях обняла меня, благодаря за помощь.

— Мамочка, кощей не ест маленьких девочек! — прозвенел чистый голосок.

— Где ты только такое услышать могла, а? — погрозив пальцем малышке, сказала женщина, а затем повернулась ко мне. — Спасибо тебе огромное, Александр, не держи на нас зла!

— Я не злопамятный, — ответил.

— Всегда рад помочь.

Оказалось, мать Танюшки, Милада, была родной сестрой моего отца, а значит доводилась мне тёткой. Она первая начала мне доверять.

Вернувшиеся ни с чем из лесу члены общины были успокоены Миладой и её свекровью.

Я же потерял кучу времени, не выполнив то, что поручал мне дед. Вымывшись от чёрной липкой грязи в реке, снова принялся за дела, стараясь выполнить хотя бы часть из того, что надо было.

Танюшка тут же примчалась мне помогать, за нею прибежала и Милада.

Как я ни пытался их выпроводить, они не слушались. Когда вечером пришёл дед, всё было сделано.

— Это ещё что такое?! — прогрохотал его бас, когда он увидел Миладу, помогающую мне.

— Отец, не сердись. Я тебе всё объясню.

— Ладно, давай.

— Сегодня Танька упала в колодец. Я долго не могла её найти.

— И, дай догадаюсь, обвинила в её пропаже Александра.

— Да, потом его посадили под замок, а сами пошли искать девочку, и как оказалось, она была в старом колодце.

Никого не было, поэтому я выпустила племянника, чтоб он мог её достать.

— Ну, достал?

— Достал!

— Ты его уже племянником кличешь? Молодец. Только я одного не пойму, почему вы его работу делаете.

— Но он же не успел по нашей вине!

— И что? Мог и ночью закончить. — пророкотал дед.

— Я знала, что ты так скажешь, поэтому ему помогла.

— Дура ты, Мила. Эта работа даётся ему не ради самой работы и не ради результата, хотя он тоже важен.

Если ты этого не разумеешь, я тебе объясню. Мальчик должен развиваться, чтоб всё его самомнение просто выветрилось, нужно освободить его разум от всего, что его засоряет, очистить. И только тогда он станет настоящим, когда выбросит всё, что было для него прежде существенным. Когда он станет чистым, словно младенец, вот тогда можно будет в свободное место вложить новое. Потому что сейчас его прежние устои просто не принимают то, что я хочу в него вложить.