Обраслечена поневоле, или Чешуйчатая подстава. Том 1

Шаамни молчала, как партизан в тылу врага, хотя чего я от нее ожидала? Ляпнуть и уйти в себя в ответственный момент − ее девиз по жизни.

Хлопнула входной дверью покоев и, переобувшись в мягкие тапочки со смешными помпончиками, направилась в ванную комнату, на ходу избавляясь от одежды. Мне надо и успокоиться, и помыться, хотя за последние два дня я принимала ванну чаще, чем за прошедшие пять лет! Раньше мне не приходилось летать на гром-птицах и нянчить новорожденных драконов, но…

При мысли о Еве на губах расцвела улыбка, и даже издевательства Рейнхарта померкли на фоне воспоминаний.

Теплые ручки так трепетно елозили по моей груди, а жемчужно-белые глазки, в которых плескалось золотое солнце, мешаясь с глянцевой лазурью неба, из памяти не стереть уже никогда. А ее звонкий смех? Как журчание ручейка в лесу под переливы птичьей трели. Надеюсь, мы с ней еще увидимся!

Глава 12

Рейнхарт

− Передай лично в руки и убедись, что она все поняла! – рыкнул, наспех черкая записку и швыряя в коробку с платьем.

Если бы не треклятая Шаамни, запер бы девицу в башне, и сиди она там. Так нет же! Теперь мы связаны невидимыми кандалами и не можем отойти друг от друга далеко. Насколько далеко – пока не проверял, но планирую заняться этим в ближайшее время.

От мысли об этой идиотке меня бросало в дрожь! А ее выходка с драконенком – последняя капля! Расчет был, что она найдет яйца и поможет драконам, раз уж шайри. Помогла так помогла! Хрустальная обернулась человеком, и теперь только Исконной магии известно, выжила ли драконья сущность.

Нет большего проклятия для пары, чем появление младенца в человеческой ипостаси! Они, как правило, нежизнеспособны и погибают в первые несколько дней.

В двери робко постучали. Едва различимый шорох платья, судорожный вздох, заполошно бьющееся сердце, аромат печеных яблок с корицей и дикого леса.

− Входи, Жозефина, − отбросил отчет о дерьмовом прошлом этого трогательного создания и поднялся.

Девушка, пылая от смущения, робко вошла в кабинет, заперла за собой двери и исполнила книксен:

− Милорд желали меня видеть? – прощебетала она, не поднимая глаз.

Молодая, свежая, как бутон розы на рассвете. На молочно-белых щеках естественный румянец. Многие дамы наивно полагают, что макияж их красит, но ничто так не привлекает мужчину, как раскаленная кровь, брошенная на белоснежное полотно щек. Пожалуй, она могла стать идеальной женой лет через пять или десять: застенчивая, невинная, красивая и покорная.