Охота на королеву

– Я?

И он перевел взгляд на Тита.

Тит кивнул, открыто смотря на Луку.

— Это снова случилось? – снова медленно и очень тихо проговорил он. – Неужели всё то, что произошло между мной и Гли сломало мои барьеры?

Тит снова кивнул.

- Ты же знаешь, что это значит, Тит, - Лука вдруг улыбнулся, а Тит побледнел.

- Нет, Лука, нет, я против, - ответил он, выставляя руки вперед в защитном жесте. – Нет, только не это!

Лука улыбался широко и спокойно, словно что-то, мне пока неизвестное, было прекрасной и радостной новостью.

И тут я решила, что с меня на сегодня хватит. Я развернулась и отправилась в комнату, где стояла моя новая кровать, подхватив на ходу кота.

- Дверь захлопните, пожалуйста, - не оборачиваясь, я зашла в комнату и закрыла дверь у себя за спиной.

Сумасшедший день.

И едва моя голова коснулась подушки, как я провалилась в глубокий сон.

***

- Ты же не серьёзно, Лука, - Тит снова заговорил, когда мы уже миновали полесок и недалеко виднелись крыши Стагили.

- Очень даже серьёзно. Ты всегда знал, что моя частично божественная кровь не выдержит этого.

Да что там говорить! Все знали, даже наш отец, хотя от старался всячески не замечать мои вспышки гнева. То существо, в которое я превращаюсь, когда перестаю себя контролировать, может уничтожить любого, кто будет стоять у него на пути, - я посмотрел на брата и усмехнулся. – Да ладно, Тит!

- Я не хочу быть императором, Лука, - он шел рядом, не сбивая дыхания. – Это закроет мне путь для всего, что мне так дорого.

Я его понимал.

Я понимал его так, как никто его никогда не поймет, потому что наше наследство от Зенона Великого было тяжелым, сложным и лишало нас обычных человеческих радостей.

Император не имел права путешествовать один, например.

И не имел права жить в других местах, кроме Валеды. Семья императора всегда была на виду, поэтому супруга должна быть идеальна во всех смыслах слова.

А Гли не была идеальна. Но мне нужна была именно Гли. Без неё я умирал каждый день. От меня, будто отрезали по маленькому кусочку, и я становился более жестоким и хладнокровным одновременно.

Понемногу.

За семь лет я сильно изменился. Моя борьба с брачным браслетом сильно осложнила мне жизнь, и то, что моя божественная мать ослабила его хватку, только ускорила потерю моих человеческих чувств. Я переставал сопереживать, любить, чувствовать душевную боль с каждым днем всё больше и больше, и, если бы Гли так своевременно не нашлась, я бы однажды проснулся каменным истуканом, не иначе.