От жалости до любви

Ты плохо себя почувствовала ещё в селении, и всю дорогу нес тебя на руках, - отрывисто произнёсс Ласси. Словно он был чем-то недоволен. Может она как-то обидела его?

- Ласси, - Кея взяла его за руку, - я чем-то обидела тебя?

- Нет, ты не виновата, - он сжал её руку, а потом, словно увидев что-то странное, внезапно отпустил. Лицо исказилось как от боли. – Это всё я виноват, - хрипло прошептал он.

- Куда мы сейчас направляемся? Я помню, мы хотели повидать деревню, где родились, а возможно и обосноваться там, - Кея перевела разговор, не в силах видеть этой маски боли на лице друга.

Что же с ним происходит? Она просто обязана это выяснить. Ведь кроме Ласси, у неё никого нет и заботиться больше не о ком.

- Тебе точно надо ещё пару дней отлежаться, а потом мы, конечно, направимся в деревню. Путь, правда, предстоит неблизкий, но, думаю, до весны успеем, - Ласси упорно избегал смотреть ей в глаза. Кея вздохнула и отвернулась. Наверное, она никогда не сможет понять, что случилось с её добрым другом детства.

Друг детства… Какое-то имя выплыло из памяти, а вместе с ним и отвращение шевельнулось в душе. Саймон… Странное имя, нездешнее. Может быть, она познакомилась с ним в детстве на ярмарке, когда ездила в город с отцом? Голова внезапно закружилась. Что-то было не так, совсем не так.

- Тебе плохо? – Ласси участливо подошёл ближе. В глазах всё та же странная боль.

- Ты знаешь, кто такой Саймон? – вместо ответа спросила Кея.

- А откуда ты взяла это имя?

- Не знаю, само в памяти всплыло.

- Ну значит, оно тебе почудилось. Может быть, какую-то песенку вспомнила, - Ласси улыбнулся, но улыбка вышла какой-то жалкой. – Спи. Я сыграю тебе сейчас.

Он достал шарманку, ту самую, которую мастерил когда-то с отцом, а она, помнится, сидела и смотрела на них. Полилась густая, обволакивающая мелодия. Под её ласковый напев Кея заснула.

А во сне она бежала пустыми коридорами, силясь уйти от того, что догоняло её. За ней катились волны, яркие, белые. Они настигали её. И Кея бежала изо всех сил.

Надо было убежать, обязательно, жизненно важно, иначе случится что-то непоправимое. И она бежала. Пролёт, ещё пролёт, потом лестница. Откуда-то она знала наизусть этот дом: и лестницу, и расположение комнат, только вот он был пуст и заброшен. Пыль не протиралась, камины не топились. Быстрей! Она должна успеть! Волны почти лизали ей ноги. Миг – и она открывает дверь и врывается в комнату. Это библиотека. За столом сидит мужчина, лет сорока, учёный.