От жалости до любви

Да и влюблённость ли это?

Кея услышала крик. Странный, словно нечеловеческий. В нём было столько ужаса и страха, что она невольно обернулась. И замерла. Перед ней стояли они. Азги. Ужасная змеиная голова венчала лошадиное тело, а странные, зелёные то ли руки, то ли щупальца, тянулись к ней. Всё, как рассказывал ей Грегор. Она закричала, отчаянно, чувствуя, как тьма сковывает мысли и чувства. Мир уплывал. Она пошатнулась, закрыла глаза и провалилась в забытье.

***

Грегор вернулся и первым делом бросился за письмо дяде.

Он не окажется помочь, ведь Кее грозит опасность. Сейчас он напишет письмо, отправит, и… Останется только сидеть и ждать. Но он же не мог просто ждать! Лихорадочное нетерпение охватило его. Он кинулся собираться. Ему придётся отправиться к дяде самому и чем быстрее, тем лучше. Пока посыльный доедет, пока дядя напишет ответ, пока они договорятся о встрече… Нельзя терять ни минуты. Он вышел из библиотеки, приказав оседлать его спокойного, флегматичного мерина Арзама. Когда-то давно, только занявшись тайной драконьего языка, он назвал его Арзам – «снежинка» по драконьи.

У него сейчас было такое чувство, что все сорок лет, до встречи с Кеей он не жил, а просто, сжав зубы, тянул лямку. Нет, ему, конечно, нравились вечера за пыльными свитками в родной библиотеке, но только сейчас он понял, что они ушли безвозвратно. Никогда больше они не будут ему уже так интересны, без неё...

В коридоре он столкнулся с мадам Берс.

- Мистер Рихтер, - он обернулся.

Домоправительница смотрела на него ласковым взглядом, подслеповато щурясь, и теребила свой фартук, словно желая что-то сказать, но никак не решалась.

- Да, мадам Берс?

- Я знаю вас с детства, господин профессор, всю вашу жизнь. Скажите мне честно, что стряслось давеча? Служанки вот сплетничают и судачат, и одна сплетня хуже другой. Будто ваша жена бросила вас и сбежала с другим. Хотя, я думаю, эта милая девочка не могла так поступить. Хозяйка ещё слишком юна для пакостей такого рода.

Грегор внимательно посмотрел на домоправительницу. Вот рядом с ним всю жизнь находился человек, который неравнодушен к его судьбе, честная и добрая женщина, готовая за него в огонь и в воду, а он за своими записями совсем этого не замечал. Только удивлялся иной раз, откуда взялся на столе горячий чай. Ему вдруг стало противно на самого себя. Конечно, Кея не выдержала бы рядом с ним. Горячий пылкий и внимательный юноша – вот кто её судьба.