От жалости до любви

Время словно остановилось, а сердце бешено стучало. Она там. Может быть, лежит без сознания, задыхаясь от дыма, а может быть зовёт на помощь. Он бросился в левое крыло дома. Туда пожар добирался медленней. Ветер относил огонь в другую сторону. Но глаза всё равно слезились и резали от жара. Очки защищали, но слабо. С неба падали куски горящего дерева, стреляя искрами. Но он не чувствовал боли. Грегор залез в разбитое окно и крикнул:

- Кея! – Но ветер сорвал и унёс крик. Тогда Грегор бросился вперёд, навстречу огню.

Левое крыло было явно нежилым. В разбитые окна влетал ветер, ещё сильнее раздувая огонь. Кея должна быть там, ближе к парадному входу. Пробраться вперёд было почти невозможно. Огонь перекрыл все пути, а едкий дым заставлял кашлять и пригибаться. Ничего. Кея там. Должна быть там. Он спасёт её. Он должен. Он бежал на верную смерть, отдавая себе отчёт, что крыша дома вот-вот рухнет. Сам не понимая, каким чудом, Грегор добрался до первой жилой комнаты. В ней было пусто. А впереди зияла чёрным провалом следующая дверь. Наверное, пожар начался оттуда – пламя почти слизало всё, что находилось в комнате. Он заметил на полу несколько тел. Резко затошнило, голова закружилась. Нельзя раскисать! Грегор забежал в соседнюю комнату. Пламя свирепствовало и здесь. Оно лизало кровать и окно, а сзади уже подступало к двери. Выход отрезан. Грегор метнулся к окну, сильно болела обожжённая нога, а на руках медленно вздувались волдыри, но ещё можно было пройти. Задыхаясь от дыма, он пригнулся и почти лёг на пол, когда вдруг заметил на кровати девушку. Неужели Кея? Сердце забилось от страшной догадки. Нет, Творец, пощади!

У девушки на кровати было обезображено лицо, так что и не разглядеть черт. Грегор закрыл рот руками, сдерживая тошноту. Надо действовать быстрее. Наверное, каким-то образом, сперва, у неё загорелись волосы и лицо. Платье тоже почти истлело, оставив несколько лоскутов тёмной ткани на обожжённой коже. А вот ботинки, красивые полусапожки знатной девушки, почти не обгорели.

Грегор сжал зубы, не позволяя себе думать ни о чём. Потом поднял тело девушки на руки, залез на подоконник. Пламя на миг взметнулось, освещая его фигуру. Ещё мгновенье и он спрыгнул, а потом почти покатился по траве, прижимая к себе тело девушки. К нему бежали гвардейцы, что-то громко крича. Он не понял. Для него сейчас существовала только ноша на руках, что казалась легче его книг. Тогда кто-то подхватил его и поволок прочь от дома. Раздался грохот.