Северные истории. Книга II

— Тот нож, с которым ты ходишь на охоту? Ведь он у тебя один?

— Один, милорд, — глухо отозвался Вольф.

— Так давай его сюда.

Один — это замечательно. Единственный — всегда значит особенный, пусть только для одного человека. И притом очень хороший — крепкий, с удобной рукоятью из потемневшей в желтизну полированной кости, с простеньким узором из завитков у торца. Лорд Вильморт убедился — действительно обыкновенные завитки и ничего лишнего, никаких символов, которые могут отвлечь...

— Вытяни руку, — скомандовал он.

— Правую. Подними рукав. Выше, еще выше, до локтя.

— Только ради детей, — снова бестолково повторил Вольф.

Левой рукой — той, что в перчатке — Фержингард крепко прижал его запястье к столешнице и, взяв в правую охотничий нож, легким неотрывным движением вычертил на крепком загорелом предплечье Вольфа несколько символов, соединенных между собой в один.

— Готово. Вены не задеты, но перевяжи, — лорд бросил ему салфетку. — Теперь слушай меня. Это — не гарантия.

В лесу нет никаких гарантий. Никто никогда не скажет тебе, что в лесу ты в полной безопасности. Ты можешь замерзнуть, заблудиться, сломать ногу, запнувшись об камень, не справиться с кабаном или попасться волку, медведю или другой неразумной твари, живой или мертвой — эти читать не умеют. Но те, что могут — увидят этот знак, прочтут его, как мы читаем буквы, и не тронут тебя. Вот что значит разрешение на охоту. Ты понял меня?

— Понял, милорд, — тот неотрывно смотрел на пропитавшуюся кровью салфетку, обвязанную вокруг предплечья.

— Спасибо, милорд.

«Привыкнут, — подумал Фержингард. — Привыкнут так же, как отвыкли когда-то. Только нужно время».

— И еще кое-что, Вольф, — напомнил лорд, когда тот уже поднялся со скамьи, чтобы уйти. — Не обнимай и не целуй своих детей, отправляясь на охоту, не говори, что любишь их и что скоро вернешься. Иначе никакой знак тебе не поможет. Говори, что они ублюдки и ты уходишь от них навсегда. И пусть они кричат тебе вслед, чтобы ты убирался.

Кричат одиннадцать раз, потому что одиннадцать детей — это одиннадцать причин не выпускать тебе из леса, понимаешь?

Пришедшая следом женщина смогла сделать то, чего лорд Вильморт никак не ожидал, а именно — расширила его представления о возможном. Женщину звали Гретхен. И ее имя лорд Вильморт запомнил, в отличие от всех остальных имен. Ей не могло быть больше тридцати с небольшим, но выглядела она по меньшей мере на пятнадцать лет старше.