Северные истории. Книга II

— Я в курсе, что такое периодически случается, — отозвался Рейвин.

Лейлис уже несколько раз то прогоняла, то снова приближала к себе Шиллу, и лорд не считал необходимым вникать в их отношения.

— Ничего не помнит и не может найти и скверно заплетает волосы. Если сейчас принесет не те сапоги, точно накажу ее.

Лорд пожал плечами:

— Вы ведь хозяйка в этом замке, как вы изволили напомнить. Наказывайте, если считаете необходимым.

Лейлис только фыркнула в ответ.

* * *

Приезд лорда Хэнреда необычайно взволновал и обрадовал Лейлис.

На шею ему, конечно, не бросилась, но поприветствовала торжественно, по всем правилам.

— Почему ты говорил, что твоя жена в печали и молчании? — украдкой шепнул старик Рейвину. — Как по мне, она в отличном настроении. И не вспомню, когда прежде видел ее такой.

— В самом деле, — задумчиво откликнулся Эстергар. — Не иначе, ваш приезд так ее развеселил.

— О, это не удивительно! — расхохотался лорд Хэнред.

Во время обеда, на который спешно подали все самое лучшее из того, что было, леди Эстергар мило щебетала и лучезарно улыбалась лорду Хэнреду и всячески подбадривала его рассказывать истории.

Старик, как всегда в таких случаях, терялся и долго не мог выбрать, о чем поведать.

— Лучше после трапезы лорд Хэнред споет нам что-нибудь, — поспешил предложить Рейвин, который уже слышал абсолютно все истории лорда Хэнреда по несколько раз.

— Да, это еще лучше! — с воодушевлением подхватила Лейлис.

— Только не здесь, слишком шумно. В библиотеке или… да, в малом зале. Я сейчас распоряжусь, чтобы там все приготовили. Какой инструмент вы предпочитаете, лорд Айбер?

— Ха, а много ли их у твоего мужа?

— Не припоминаю… — задумчиво протянула Лейлис, — кажется, я еще не смотрела…

— В нашей семье мало кто любил музыку, — признал Рейвин.

— Была бы любая лютня, а лучше мандолина с целыми струнами, а дальше я сам разберусь, что с ней делать, — заверил их лорд Айбер.

Одна великолепная старинная мандолина с золоченым грифом и расписным корпусом действительно нашлась в одном из хранилищ. Старик по привычке поворчал, что «лютня» — как он пренебрежительно называл все, на чем полагалось играть, перебирая струны — должно быть, была сделана, когда был мальчиком тот лорд, что умер от старости, когда всех присутствующих еще не было на свете, но после все же признал, что инструмент изготовлен мастером.