Пятьсот оттенков фэнтези

— А мы развлечемся.

Да уж, моему младшему братику Брусничу лучше бы не высовываться. О его талантах прекрасно осведомлены в гильдии. Это позор нашей семьи! Раньше на плакатах в городе за голову каждого из нас обещали по 500 монет, а за Бруснича — всего сотню. Его даже Герцог не опасался. Бруснич обижался, конечно, первое время даже срывал такие плакаты или нолики к своей сотне подрисовывал. Ну, с размером вознаграждения за нас я полностью согласна. Каждый из нашей семейки сумел разработать свою методику, но только не Бруснич, которому ни на что дельное не хватило ума.

Зато силушкой братишка не обделен. Вот и выходит он по ночам в лес, с дубинкой в руках, нападает на телеги и одиноких путников. Одно время он работал вместе с приблудным троллем, потом тролль от него сбежал.

— Мешок самого лучшего овса! У крестьянина стянул с телеги десяток таких мешков. Один вам принес, а девять заныкал.

— Хорошо хоть не мешок навоза, — одобрил Одноглазый.

Все собравшееся ворье одобрительно захрюкало, вспоминая, что в прошлом году предоставил на всеобщий суд Бруснич.

— Откуда навоз-то? Этот крестьянин нашему Герцогу на день рождения подарочки вез. — Бруснич раскрыл мешок и посыпал овсом диадему, карты и медальоны. — Вот, зацените меня.

— Заценим, обязательно заценим, — пообещал Одноглазый Кизляк.

И в тот момент я решила: все, хватит тянуть, мои братики и сестрички уже высказались, остальных я пропускать не намерена. Меня просто могло разорвать от нетерпения, хотелось немедленно доказать, что я — лучшая из Вольё и из всей нашей гильдии.

Я жаждала получить свой титул!

— Ну, родственнички и прочие криминальные элементы, — выскочила я в огненный круг и вежливо поклонилась. — Скажу сразу: титул лучшей в этом году должен достаться мне.

— Не наглей еще больше, чем есть сейчас, — усмехнулся Деанир.

— О, когда ты узнаешь, что я принесла, то поймешь, что я — сама скромность, — ответила я. — Для начала — немного истории…

— Ты еще географию с математикой вспомни, — продолжал зубоскалить старший братик.

Занервничал.

— Кизляк, я требую справедливости! — возмутилась я, пытаясь, удержать на лице выражение оскорбленной добродетели. Ладно, можно было и не стараться, до мастерства Тилис мне далеко, а моими ужимками это ворье не проведешь. — Когда Деанир тут хвастался, ему не мешали. Пусть теперь он не лезет.

— Деанир, не лезь, — приказал Кизляк. — А ты рассказывай уже, чем хочешь удивить нас.