Пятьсот оттенков фэнтези

Подавив в себе все чувства и желания кроме желания выжить, я решила ответить:

— Это не по законам нашей гильдии, но, пожалуй, я соглашусь. Еще даже и раскаяться смогу…

— Разумеется, тебя никто не простит, и утром тебе отрубят голову, — перебил меня Молиб.

Отчаяние, словно моль, вылетело из моего сознания, а ему на смену, подобно длинноногому страусу, примчалось удивление. Обычно в сделке должен быть хоть один приемлемый вариант, но мне определенно пытались подсунуть нечто неудобоваримое.

— Ну не знаю, я очень привыкла к своей голове.

— Отрубить голову — это великая милость по сравнению с тем, что с тобой сделают в Черном мире. Поверь мне, злотыши — еще не самые страшные его обитатели, — ответил Молиб.

Где-то в дальнем углу двора начали делать ставки, Герцога я предпочту или злотышей. Страх страхом, а азартные игры никто не отменял. Я бы и сама парочку монет поставила, если бы в тот момент знала, что выберу, а так, увы, осталась без выигрыша.

— А какие обитатели самые страш… — начала было я, но запнулась.

Спрашивать Молиба об остальных обитателях Черного мира бесполезно. Да и потом, достаточно было посмотреть на лицо Аганы, как становилось понятно: мои самые жуткие кошмары и в подметки не годятся кошмарам того мира.

— Сроку я даю тебе три часа. Не объявишься в замке за это время, пеняй на себя, мы выпустим злотышей.

— Так ведь темно на дворе, не стану же я вас среди ночи беспокоить. — Я попыталась хоть как-то потянуть время.

Зачастую выигранные минуты спасают жизнь. Увы, в тот день выиграть время мне не удалось.

— Уже побеспокоила. Три часа! — Светящаяся голова исчезла.

Вновь засияли звезды. Без сомнения, такой небосклон мне нравился намного больше.

И все остальные тоже вздохнули, расселись поудобней на своих камешках, даже летучие мыши, живущие на чердаке крепости, — и те проснулись. С исчезновением Молиба жизнь продолжалась, но вот продолжение моей жизни грозило быть крайне недолгим.

— Ну что ж, Бунталина, ты решила забрать статуэтку и отнести ее Герцогу? Тогда титул признания и уважения достанется другому, — провозгласил Одноглазый Кизляк. — Давай, решай быстрее, мне нужно церемонию продолжать.

— Эй, меня казнить собираются, я бы хотела услышать слова утешения, — обиделась я.

— Их тебе Герцог скажет, — усмехнулся Деанир.

— Нет, Герцог не знает таких слов, — заявила Тилис.

— Ради нашей Бунталины выучит, — сказал Деанир.