Тень Луны. Проклятие Яра

— Ах, душка Феликс, ты холоднее самых древних льдин, — она весело ткнула пальцем в его грудь, — расслабься уже и повеселись.

Не дожидаясь реакции друга, Мелани в прекрасном настроении упорхнула в самый центр веселья.

Путь до танцевального зала показался Веге очень мучительным. С каждым шагом чародейка боялась — как бы ни выскочила её грудь, и как бы ни продемонстрировать окружающим лишнего, ведь боковой разрез был очень глубоким и доходил до середины бедра.

Вега не ожидала, что людей окажется так много. Она никак не могла найти Мелани, от чего немного нервничала.

Вега занервничала ещё сильнее, когда в группке людей, мирно беседующих в противоположной части зала, приметила смутно знакомый силуэт. Стоило лучше приглядеться, и она без особых трудностей узнала в силуэте Эвана Коллинза. Ей стоит уйти, пока не поздно.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

Остаться незамеченной не получилось. Парень смотрел прямо на неё. Его взгляд был ожидающим, он был абсолютно уверен, что она подойдёт.

❂❂❂

В тот день Эван был наказан.

Ему запретили выходить из собственной комнаты, и это было самым жестоким наказанием для семилетнего мальчика, которому, как и всем детям, хотелось играть и веселиться.

Как назло, стояла прекраснейшая погода. После затяжных дождей на небе не было ни единой тучки, а солнышко ласково пригревало зеленые листочки, травку и всех, кто был снаружи.

Эван печально стоял возле панорамного окна своей комнаты, наблюдая, как дети слуг беззаботно резвились на свежем воздухе. Как бы и ему хотелось бегать вместе с ними, валяться в траве и ловить бабочек! Но именно за эти желания мальчик и был наказан.

Отец запретил ему общаться с детьми из низшего слоя общества и вести себя неподобающе наследнику главы совета «Северная Корона».

Именно в тот день он впервые увидел её. Девочку с двумя нелепыми серебристыми хвостиками на голове, россыпью веснушек и грязном платье, которое некогда было идеально белым. Он знал, что её звали Вегнесса. Она, как и он, была аристократка, но прямо сейчас она звонко смеялась, играя вместе с обычными детьми.

А он прозябал в одиночестве.

Ладони мальчика непроизвольно сжимались в кулаки. Зло скрипя зубами, Эван повалился на кровать, накрывая голову подушкой, лишь бы не слышать этого издевательского смеха.

Шли года. И вот Эвану уже около четырнадцати лет. Его светлые волосы заметно отросли, лицо начало приобретать более резкие черты, а в душе зарождалось понимание себя и собственного места в этом мире.