О чём мечтают принцессы?

Что за дерзость! Я же благородная девушка, а не героиня романа! Так и не почувствовав вкус поцелуя, я отпрянула и замахнулась для пощечины, но Адальбер мягко перехватил мое запястье.

– И никогда не забуду вашей храбрости, – проникновенно продолжил он уже шепотом.

Мир вокруг меня пропал. Остались только тень поцелуя на моих пересохших от волнения губах и чарующий взгляд сапфировых глаз.

Пытаясь избавиться от наваждения, я качнула головой. Получилось плохо, я как будто увязла в сладком меду.

– Мне нужно идти, – прошептала сбивчиво.

Я свернула волосы в узел и убрала под чепец.

– Спасибо, что навестили бедного узника, – на прощание сказал Адальбер. – Оставьте мне на память вашу улыбку, и я сохраню ее в сердце.

Я смущенно улыбнулась, отводя взгляд, и покинула комнату. В коридоре на пару секунд прижалась спиной к двери, выдохнула и нетвердой походкой двинулась в обратный путь. Стражникам хватило одного взгляда, чтобы не приставать с разговорами. Я смотрела себе под ноги и не сразу заметила, что кто-то встал у меня на пути.

– Кто это у нас тут такой поздний?

Я затормозила, едва не врезавшись лбом в оруженосца Дарнелла. Ирвин был последним человеком, которого я рассчитывала повстречать, и быстро поняла, что неузнанной мне уже не остаться.

– Простите, – пробормотала я, попытавшись обойти его, но была нагло поймана за рукав.

– Как вы думаете, ваше высочество, все вокруг такие идиоты, как эти дармоеды с алебардами? – шепнул он, наклонившись к моему уху.

Я затрепетала. Огненноволосый Ирвин внушал уважение, а иногда мог напугать одним только словом, за которым он в карман не лез. И дерзость всегда сходила ему с рук, особенно после того, как он женился на герцогине Гвендолин, воспитаннице моего отца.

– Нет. Не думаю.

– А мне кажется, что думаете.

Он отстранился и кивнул куда-то вниз. Я опустила взгляд и увидела, что из-под длинного подола чужого платья выглядывают мои бальные туфельки, которые я не удосужилась сменить на что-то попроще.

– Ирвин, не говори брату! – взмолилась я, поняв, что рассекречена окончательно и бесповоротно. – Прошу тебя!

– А я бы хотел посмотреть на его лицо, когда он услышит, что его возлюбленная сестренка на ночь глядя выбегает из комнаты постороннего мужчины. Особенно если учесть, что он под домашним арестом, – хмыкнул Ирвин и едко добавил: – Про наряд так вообще невозможно промолчать.

Я пристыженно молчала.