Ты моё желание, Демон!

Разобрав добрую часть и поместив их теперь уже на свои законные места, отправилась в хранилище, где меня ожидала еще партия более ценных экземпляров. Некоторые из них должны были в скором времени переехать в другое место жительство, некоторые поступили к нам на постоянную основу проживания.

Когда часы показали десять минут до закрытия библиотеки, в моих руках осталась всего одна книга. На вид очень старая, с потрепанными и пожелтевшими страницами. На книге, как и на ее страницах не было ни единого символа. Абсолютно пустые безликие листы, испорченные временем.

Я внесла ее в нашу базу данных и уже шла относить на место по присвоенному ей номеру, как вдруг что-то странное меня заставило остановиться. В моих руках книга отдавала ледяным холодом и одновременно от нее исходило какое-то тепло.

Первая мысль, которая мелькнула у меня в голове была о том, что мне явно давно пора в отпуск. Куда-нибудь в теплые края, погреться на солнышке и поплескаться в соленых морских водах.

- Ага, с моими финансами только на курорты и ездить, - посочувствовала сама себе и сошла с места.

Но, сделав несколько шагов, снова остановилась, так как что-то мелькнуло перед глазами. Присмотрелась к обложке и не поверила своим глазам. На ней стали выступать тисненые знаки, будто вышитые золотой нитью. Я с визгом уронила книгу на пол и отскочила от нее. Книга упала раскрывшись, и на страницах стали проступать какие-то символы.

- Мне все это мерещится, - попыталась убедить саму себя и даже глаза потерла руками, но не помогло ни первое ни второе.

Символы продолжали появляться, высвечиваясь на страницах. А сами страницы переворачивались одна за другой, будто кто-то невидимый листал книгу.

Как я не закричала от страха? Не знаю. Возможно не кричала я, только потому, что меня сковало оцепенением. Все что я могла это трястись мелкой дрожью, нервно сглатывать слюну, стараясь промочить пересохшее горло и наблюдать за происходящим.

Сколько времени прошло прежде чем все прекратилось – не в курсе. Но в какой-то момент книга закрылась сама собой, потом снова открылась, кажется, ровно на середине и все.

Постояв кое-какое время и убедив себя в том, что больше ничего произойти не может (дурочка), я подошла к книге и трясясь то ли от холода, то ли от страха, подняла ее.

Вот говорил мне прадед в детстве: «нельзя трогать всякую дрянь».

Правильно говорил, но я же его не слушала тогда. Да и сейчас, вспомнив его слова, не спешила бросать «каку» и давать деру.