Гостья из прошлого

И более того – помещение, куда приволокли Анино почти бездыханное тело, напоминало более всего туалет в поезде. За исключением, конечно, присутствия унитаза и раковины. Их как раз не было.

Металлические стены, узкая то ли кровать, то ли полка с жестким и неудобным матрасом, стол у одной стены, стул, и более ничего. Даже окна в комнате не имелось. Хотя, если вспомнить последние события – как ее волокли в космический корабль, то неудивительно, что окон не было. Вероятно, смотреть в них не считалось особым удовольствием.

Ламп как таковых тоже не имелось, просто откуда-то лился неяркий свет, но источника так и не удалось обнаружить.

В общем, Аня присела осторожно на кровати, спустив ноги вниз, опираясь руками о край, повертела головой в разные стороны, ощущая странное онемение в шее, где ее коснулся предметом помощник крысавчика, вздохнула и решительно поднялась. Нет времени рефлексировать, надо действовать. Она лично никаких соглашений с незнакомцами не заключала, и, соответственно, никому ничего не должна.

Необходимо как можно скорее вернуться к Асиет, обменяться с Аритой сознаниями, и пусть они тут сами разбираются. Хватит, накушалась будущего по горло.

На первый взгляд определить, где здесь дверь, оказалось не так-то просто. Исключив методом дедукции стены, возле которых стояли кровать и стол, девушка провела рукой по слегка шероховатой поверхности двух оставшихся и нахмурилась – выхода не было.

Равно как и входа. Ну не через пол же они сюда проникают? И не через потолок!

- Замуровали, демоны! – пробормотала под нос, скользя кончиками пальцев по серебристой поверхности, стараясь найти хоть какое-то пространство или щель.

Но нет, ничего даже отдаленно напоминающего этого не имелось. Ни туалета, ни еды, ни воды. Может, это такая своеобразная пытка? Ну были же фашисты, которые изобретали разные способы поиздеваться над людьми, может, в будущем такая практика будет существовать повсеместно? Опять же, если хорошо подумать, то зачем этим странным товарищам ее пытать? Какой прок от этого?

Пришлось возвращаться на кровать и сидеть там с видом нахохлившегося воробья, ожидая либо смерти от жажды, так как пить внезапно захотелось жутчайшим образом, либо еще более мучительно смерти от куда более низменных потребностей организма, который счел за лучшее сообщить об этом резью в животе.