Сбежавшая от бога

Линии спокойно проходили через наши тела, не находя в них никакой преграды.

— Нам нужно знать, что будет происходить в ближайшем будущем, — спокойно сказала Саламрад, совершенно не обратив внимания на нашу дружескую перепалку.

Кажется, Эреб презрительно фыркнул. Ну, что… вы б тоже фыркали, если б вам такое говорили.

— Миры?

— Срединные. — Королева прикоснулась к ближайшей нити, и та засияла чистым белым светом, при этом окрасив сиянием кончики её пальцев. — Ближайшие к Центральным.

Она быстро нарисовала в воздухе несколько сверкающих символов, которые тут же вспыхнули цитриново-жёлтым сиянием и превратились в золотистое подобие ртути, медленно плавящееся и растекающееся во тьме пространства.

— Храуст, Земля, Ямге, Сарлурт, Тинта-Ул, Аянхайярайм? — раздался безэмоциональный голос Эреба, прекратившего паясничать и перешедшего к делу.

— Да, — кивнула в пустоту Саламрад.

Золотистая ртуть тут же потеряла свой насыщенный тон, окутывая собой, словно мягким покрывалом, внутреннюю поверхность сферы и одновременно показывая все перечисленные миры.

Я невольно вспомнил тагелланский телевизор, в котором включались сразу все из возможных каналов. Из шести изображений два были подёрнуты неприятной рябью. Адский мир Аянхайярайм — красной, как кровь, Земля — мертвенно-белой. Обычно подобные «спецэффекты» появлялись тогда, когда должна была случиться большая неприятность.

— Почему два мира? — спросил я, посмотрев на Саламрад.

Она резко приблизила к себе изображение Земли, внимательно просматривая его.

— Здесь что-то не так, — пробормотала она.

— Заметно, — согласился я.

Рябь утратила свой жуткий белесый оттенок и тут же стала кроваво-красного тона, в то время как весь Аянхайярайм вмиг словно выцвел.

— Что-то курсирует туда-сюда, — сообщил Эреб, — и в процессе не забывает делать большие гадости.

— А может, меняется местами? — предположил я, видя, как Саламрад рассматривает в этом рубиновом мерцании высокого плечистого парня с длинными пламенно-рыжими волосами, сжимающего в руках смотанную цепь.

При этом было какое-то странное ощущение, хотя, скорее, убежденность, что эта цепь каким-то образом является частью самого человека. Бред, конечно, но в моём возрасте лучше уж довериться интуиции, чем сделать вид, что у меня её нет вообще.

На этот раз моя старушка, то есть интуиция, не подвела.